Всем привет, меня зовут Алексей, я с Украины, и во времена голодного студенчества мне пришлось полюбить холодными весенними вечерами размывать почву на 70 метров в глубину ради полезных ископаемых в виде янтаря. Деятельность свою вёл неофициально, но, кхе-кхе, по договорённости с законниками, если вы понимаете, о чём я.
— Как вы попали на данную работу?
— Попал я, как и попадают в эту сферу все, по знакомству. Мой универовский одногруппник держал бригаду с помпой на прииске. Сам я с Полтавского региона, а янтарь добывали на западной Украине, почти на границе с Беларусью.
— На кого учились?
— Я всё-ещё продолжаю учиться, на электромеханика. Хотя про уровень занятости учёбой можете судить сами, глянув на мою деятельность.
— Какой вид имела договорённость с законниками?
— Мы вам даём деньги — вы закрываете глаза на нашу деятельность.
— Подробно опишите все ваши обязанности, как старателя.
— Конкретно я занимался его добычей, а начальник бригады и хозяин помпы по совместительству, занимался ещё и его сбытом.
Так много мелкой рутины, что трудно всё описать, но из основного — сборка/разборка напорной линии, обслуживание помпы (ремонт, заправка, регулировка), собственно, добыча самого янтаря (то есть долбёж палкой со шлангом земли вглубь), сбор янтаря, ну и куча всякой мелочи, которую нет смысла описывать. А ещё мы обязательно должны были бухать. Без шуток.
— Про «бухать», пожалуйста, поподробнее.
— Там такие ультимативные обычаи, что если ты не пьёшь — значит не уважаешь окружающих. Поэтому во время обеда, если не накатишь хотя бы 150, то всё – ты отщепенец, изгой и нерукопожатный. Ну ладно, это я шучу, но смотреть будут искося и недоверительно, а учитывая мой восточноукраинский акцент, мне не хотелось привлекать внимания.
— Бывало, что прям сильно напивались и шли работать?
— Да ну не, вы шо. Техника безопасности превыше всего!
— Сильно ли отражается такая работа на здоровье?
— Ну первые две недели я думал, что сдохну там. Посудите сами — тягать тяжести в виде шлангов и металлических палок-толкалок в ледяной воде по пояс. Но, как видите, жив-здоров, хотя многие не выдерживают условий.
— Сколько можете получить срок, в теории?
— Насколько я знаю, за эту деятельность могут дать максимум административку в виде общественных работ или штрафа, от 10 до ~500 необлагаемых минимумов (170-~9000 гривен). Другое дело сбыт, вот там вот сажают.
— Есть ли такая же работа, только легальная? В чём выражаются основные отличия, кроме наказания?
— Нет, то чем именно мы занимаемся — примитивщина, которая разрушает землю и имеет малую эффективность. В промышленных условиях добыча совсем другая, и там добывают больше 20% от всего янтаря, что в земле, в отличие от нас.
— Осознаете ли вы огромный ущерб, нанесенный вами природе?
— Лично я особого ущерба и не наносил, ибо работал на старом прииске, на, как их именуют, перемоях. А вот когда основывают новый прииск, ущерб природе действительно колоссальный.
— Как вы считаете, что может изменить ситуацию?
— Организация участков с цивилизованными методами добычами, и ничего другого. Нужно смотреть на опыт ребят из Калининградской области в России. Знаю точно, что так деньги бы были распределены справедливо, а не в карманах продажных ментов и депутатов.
— Есть ли возможность взять кусочек янтаря себе? В общем, левачить можно было?
— Вообще спокойно можно насобирать себе полные карманы этого янтаря, если действовать разумно. Я так себе на браслет, кстати, и насобирал тем, что экспроприировал у экспроприаторов, по заветам Ленина.
— Был опыт работы на каких-либо других приисках?
— Как я говорил ранее, я работал только на перемоях. Да и там, на прииске, всё было налажено с «крышей», а если суваться куда-то в другое место, то нужно пенять на себя в случае чего.
— Какое качество оборудования на вашем прииске?
— Центробежные насосы делались из «евробляхи» пятнадцатилетней-двадцатилетней давности, из которых вытянули дизельный движок и поставили на самодельную стойку на колёсиках. Весьма по-народному, можно сказать. Так из оборудования ещё только пожарные рукава, как правило, новые, и кустарно сделанные «тычки», которыми пихают конструкцию. На этом оборудование заканчивается, всё очень примитивно, как я говорил ранее.
— По факту сейчас это огромный теневой бизнес. Лично вас это устраивает, или вы бы хотели что-то изменить?
— Да, всё в тени. Меня, как гражданина, естественно, не устраивает такое положение, но гражданское негодование ни на что не повлияет, ибо это хорошая кормушка не только для ментов, но и депутатов. Всё под очень серьёзной крышей.
Дело в том, что вывод добычи из тени может принести натурально миллиарды долларов в казну государства. Судите сами — оборот от примитивной теневой добычи — в районе 300 млн. долларов. А что будет если организовать добычу грамотно?
— Гражданская позиция ваших коллег схожа или в целом их всё устраивает?
— На самом деле, им всем по*уй. По сути, это простые селяне, которые живут одним днём, и которых совсем не ябут проблемы экологии, криминала и культуры. Дают — бери, бьют — беги, вот их кредо.
— Какие потери самого янтаря при таком кустарном способе разработки?
— Добывается примерно 20% от того, что находится в земле. Способ очень нерациональный в стратегическом плане, но даже при этом очень прибыльный.
— А остальное водой вымывается или как?
— Остальное остается плавать в грунтовом супе и ожидать своей участи, пока лунка не засохнет, и её не начнут заново перемывать. А это длится ой как не быстро.
— Какой самый крупный камень янтаря вы находили?
— В мою смену максимум добыли камень весом в 470 грамм, который потом спихнули за 3000$. А так, в руках держал и килограммовые, которые больше 10к баксов стоят.
— Кто вообще держит такой бизнес?
— Ну тут как сетевой маркетинг.
Рабочих крышуют простые менты, менты башляют начальникам повыше, те в свою очередь договариваются с ребятами, вплоть до депутатов
— А если не договориться с крышей?
— Тогда придут вежливые люди, которые вежливо конфискуют помпу и свозят на прогулку по живописным местам.
— Сколько вы проработали на прииске и сколько денег увезли оттуда?
— Я был там месяц, из них проработал где-то две с половиной недели и привёз домой 600$. Сейчас я за эти деньги даже не пёрнул бы в сторону западной Украины, но на то время это были очень хорошие бабки, ещё и учитывая, что я был студентом.
— Я когда-то слышал от человека похожей профессии, что на добычах действуют особые законы, что-то вроде тюремный или дедовщины, и там имеет место мужеложество. Скажите, подвергались ли вы насилию или домогательствам со стороны коллег? Как проходила в тех условиях ваша сексуальная жизнь в целом?
— Хо-хо, я думал, в такое верят только бабушки. А насчёт сексуальной жизни — мои помощницы у меня всегда под рукой, хе-хе. Не ну был вариант с «сiльскими красунями» (укр. сельскими красотками), и были даже симпатичные, но это точно не мой типаж, да и сельские пацаны не были б довольны, если бы какой-то интеллигентишка русскоговорящий девчат их попортил.
— Если всё оборудования и методы работы довольно примитивно, наверняка было множество травмоопасных ситуаций. Расскажите о подобных случаях.
— Таки, на удивление, нет. Самые большие риски там — это по неосторожности провалится в лунку. Это тупо как попасть в болото. Но там такое регулярно происходит, и так как на прииске сотни человек, то без проблем вытягивают, и никаких печальных случаев не происходило. Разве что как-то у местного селянина корова сбежала и утонула в лунке.
— Какие там были условия проживания? Особенно интересует санузел.
— Ужасные. Сарай с электричеством — вот как можно их описать. Старая глинобитная мазанка с двумя комнатами и покосившимися стенами, в которой, по идее, должны жить до десяти человек. Типа общага. Но благо за всё время другие люди заселялись суммарно дня на четыре, и остальное время я жил один. А санузел — ну, типичный сельский туалет из песни «Сектора Газа».
Спальное место — сетчатые кровати, видимо, списанные ещё до революции. Но, как ни парадоксально, мне было довольно комфортно, ибо я сам по себе довольно аскетичен, и дома сплю на полу.
— Что должно изменится, и на каком уровне, чтобы этот бизнес перестал быть криминальным?
— Мне кажется, низы кошмарить, как это делают сейчас, смысла нет, ибо это просто люди, отозвавшиеся на спрос. Дело нужно менять в верхах, которые закрывают на это всё глаза и не составляют соответственные законопроекты об организации цивилизованной добычи, как например в Кёнигсберге (Калининград).
— Ваш труд сопоставим с работой шахтера?
— Не знаю, я не работал шахтёром. Но, подозреваю, работа у них точно не сахар, да и ещё под землёй, так что наша однозначно менее рискованна.
— Расскажите о рабочих, которые находились там с вами. Кто эти люди?
— Подавляющее большинство — это простые мужики с окружных сёл и мелких городов. Те, кто победнее, попроще или не шибко амбициозные — в рабочие. Те, кто пробивные — во владельцы помп. Уникумов там можно встретить с частотой, примерно, как интеллигентных скрипачей с длинными пальцами среди грузчиков супермаркета.
— С кем-то из коллег близко общались или сверстников там почти не было? Вообще, расскажите о самых интересных персонажах.
— Да там не шибко много выдающихся людей, большинство с кругом интересов, состоящим из побухать, пожрать, да до жiнки (укр. женщины) к сиське припасть. У нас и в городе хорошего собеседника найти трудно, а как думаете, что в глубинке?
— С живностью какой-то на рабочем месте (и рядом с ним) сталкивались?
— Как в любой глубинке, полно всяких зайцев, змеюк и косуль. Ещё из четвероногих — бухие в хлам старатели у сельской наливайки, но я не знаю, к какому классу относить это животное.
— Как вы прокомментируете случай, когда работники приисков так активно защищали прииски, когда туда нагрянула полиция. Защищали из-за высоких заработков или из-за отсутствия альтернативы?
— Истина посередине. Владельцы действительно рубят хорошие бабки, да и старатели, в принципе, тоже неплохо получают. А насчёт отсутствия альтернатив — ну да, в сёлах и мелких городах после развала СССР не шибко с работой. С тех пор, кстати, и началась нелегальная добыча.
— Расскажите самые интересные истории и байки с прииска.
— Ребята с работы рассказывали, что на другой прииск однажды нагрянул зоопарк в прямом смысле слова. Якобы случилась авария, животные сбежали в лес и вышли к «клондайку» (прииску). Не знаю степени правдивости этой истории.
В остальном там нет никаких приключений, нет никакого духа авантюризма как в книгах Джека Лондона. Только грязный реализм Буковски, декаданс Бодлера и меланхолия Ремарка — бухание в барах до блевоты, гонки на тракторах, километровые походы домой в насквозь промокшей куртке в минус пять, попытки поймать интернет на сгнившей водонапорной башне. Очень насыщенно, но и очень утомительно.
— Расскажите про гонки на тракторах. Принимали участие?
— Было дело, только в виде участника экипажа, на возу. А так, ну типичные гонки на четверть мили, только местные пацаны не шарят в имперской системе исчислений и гоняют там, где просто улица шире и прямее. И гоняют, конечно же, всегда бухие.
Только оригинальные интервью на Изнанке. Подписывайся.