Макс сел на край кресла. Ему лет 15-16. Выражение лица страдальчески смиренное. Проскальзывает усталое раздражение, типа «давайте выпытывайте, я всё стерплю» Я задаю свой первый вопрос.
- Вообще, чья это инициатива обратиться ко мне?
- Не моя, это уж точно – бубнит в ответ.
- Ты можешь уйти в любой момент нашего общения. Я не хочу и не могу принуждать тебя к тому, что тебе не нравиться, - на его лице мгновенно сменяются удивление, интерес и улыбка. Видимо, на таких условиях он готов общаться.
- Как часто мама заставляет тебя что-то делать против твоей воли?
- Да постоянно. Я даже одежду не могу себе купить без её советов – парень заметно оживился.
Так прошла наша встреча, наполненная его возмущением и обидами на мать. Я слушала про боль непонимания, про усталость от гиперконтроля, про желание сдаться.
К сожалению, некоторые родители отказываются видеть в своём ребёнке отдельного человека. Они хотят остаться в роли всезнающего бога. Они хотят полностью управлять жизнью ребёнка с уверенностью, что точно знают как лучше.
Мама Макса была именно такой. Её дотошность и забота, доходящая до крайности, мешала нам разговаривать. Эта женщина каждые пять минут вспоминала о каких-то поручениях, уточняла что-то, боясь выпустить контроль из своих рук.
- Мы можем просто поговорить без вашего мобильника? – наконец не выдержала я.
- Как же? Мне же важно, что там у него происходит? Как он дошел? Всё ли в порядке. Ничего не забыл. Он вечно всё забывает и если не напомнить, то обязательно что-то забудет.
- А что сейчас происходит у вас? Вы в моём кабинете говорите только о сыне и его проблемах. Я не вижу вас. Я вижу няню, гувернёра, повара, медсестру, водителя. Где вы? Что будет с вами, когда Макс вырастет и уйдёт от вас?
Этот вопрос застал её врасплох. Видимо, она забыла, что значит думать о себе, о собственных проблемах.
- Ой, вы такие вопросы задаёте. А что со мной. Всё нормально. Лишь бы у сына всё сложилось.
- А кто его этому научит, если вы постоянно рядом живёте только для него? Давно ли вы делали что-то для себя? Чего вы хотите для себя?
Эти вопросы раз за разом ставили её в тупик. Она со скрипом начинала отвечать на них, через чувство вины «что я буду за мать - эгоистка», через страх быть осуждённой окружением «что люди подумают».
С Максом мы увиделись через полгода. За это время его мама прошла большой путь от вечно тревожащейся наседки до целеустремленной исследовательницы своей жизни.
Он сидел и улыбался мне, рассказывал о том, какие планы, чем увлекается, что волнует. Был в свитере не по размеру с большим воротом - «а это мама связала, как у Данилы Багрова из фильма «Брат»
- Ты ни разу не упрекнул маму? Как ваши отношения?
- Сначала, когда она отстала от меня, я вздохнул с облегчением. Потом испугался. Без её постоянного контроля оказалось, что я много чего не умею. Потом потихоньку стал просить её помощи. Это было трудно, так как я просил чуть-чуть, а она сразу вываливала на меня кучу заботы, советов и поддержки. Мне было трудно её останавливать и брать только то, что мне было действительно нужно. Со временем она научилась давать только то, что я прошу. Она сейчас очень занята саморазвитием и тоже много учится. Это нас сближает. Наконец-то, мама видит меня.
