Главным ньюсмейкером начала этой недели стал Катар, который заявил, что с 1 января 2019 г. выходит из ОПЕК – картеля стран-экспортеров нефти. Журналисты и аналитики уже окрестили его «ПровоКатаром». Действительно, событие очень яркое, особенно учитывая, что в последние годы мы привыкли к тому, что все больше государств предпочитают сотрудничать на мировом рынке нефти для поддержания цен. Однако действия Катара в данном случае, скорее всего, мотивированы политическими, а не экономическими основаниями. Подробнее о причинах выхода Дохи из организации и последствиях этого события для ОПЕК и мирового рынка нефтепродуктов читайте в данной статье.
Не стоит считать, что выход Дохи из ОПЕК приведет к существенному падению цен на нефть на мировом рынке. Катар в основном добывает газ, экспортируя в дальнейшем его в сжиженном виде, а также продавая газовый конденсат, добытый вместе с метаном. Страна добывает не так много нефти, как другие члены ОПЕК. Экспорт жидких углеводородов в 2017 г. составил примерно 68 млн т. Для сравнения, все страны ОПЕК в 2017 г. добыли 1860 млн т жидких углеводородов. Т.е. на Катар внутри ОПЕК приходится только 4,3% добычи.
Источник: BP Statistical Review of World Energy
Даже при выходе Катара из всех соглашений по ограничению добычи страна не сможет увеличить добычу настолько, чтобы изменить баланс спроса и предложения на мировом рынке нефти и сколько-нибудь значимо увеличить перепроизводство.
К тому же пока не ясно, будет ли Доха отказываться от участия в соглашении об ограничении добычи нефти ОПЕК+. Да, они вышли из самого картеля, но можно согласовывать объемы производство и не являясь членом ОПЕК, так, как это делает Россия.
Пока Катар не прояснил, будет ли он оставаться членом соглашения ОПЕК+. Есть основания полагать, что он продолжит соблюдать сделку.
Несмотря на то, что катарские представители уверяют, что страна покидает организацию стран-экспортеров газа исключительно по экономическим причинам, в политическую версию верится охотнее.
Катар вступил в ОПЕК в 1961 г. В 1965 г. королевство добывало 11,6 млн т нефти и фактически не добывало газа. Естественно, и влияние у катарских шейхов было гораздо меньше, чем сейчас. В настоящее время Катар является мировым лидером по производству СПГ, а получаемая им прибыль позволяет Дохе претендовать как минимум на региональное лидерство. Поэтому оставаться в тени Саудовской Аравии Катар больше не желает. Это уже привело к открытому конфликту двух монархий: саудиты и их союзники в регионе устроили блокаду Катара, которая, впрочем, не привела к каким-либо значимым результатам. Поэтому выход Дохи из ОПЕК можно расценивать как желание повысить свой статус: Саудовская Аравия, являясь лидером в рамках картеля, больше не сможет давить на Катар, а он, в свою очередь, встанет вровень с Россией и Эр-Риядом в процессе переговоров ОПЕК+.
Не последуют ли другие страны – члены ОПЕК примеру Катара? Шансы на это невелики. С одной стороны, ОПЕК как отдельная самостоятельная организация фактически перестала существовать. Картель теперь функционирует только в рамках формата ОПЕК+, т.е. при участии России и других стран, формально не входящих в организацию. С этой точки зрения, не играет никакой роли, входит страна в сам ОПЕК или нет, главное, чтобы она участвовала в договоренностях по сдерживанию добычи ОПЕК+.
С другой стороны, череда публичных выходов стран из ОПЕК приведет к панике: если ОПЕК разваливается, значит, России и ряду других стран придется договариваться не с представителями картеля, а с каждой страной в отдельности. Это повышает риск, что вслед за ОПЕК распадется и расширенный формат.
А значит, мы вернемся в состояние 2014 г., когда каждая страна добывала столько нефти, сколько могла. Глобальное перепроизводство тогда росло, а цена нефти падала. Повторения этого никто в ОПЕК не хочет.
Таким образом, выход Катара из ОПЕК стоит воспринимать как продолжение конфликта Эр-Рияда и Дохи. Для России это вполне выгодно, так как стороны будут конкурировать за поддержку Москвы. А мы можем получить от ближневосточных монархий инвестиции и уступки на сирийской площадке.
Игорь Юшков, эксперт Финансового университета при Правительстве РФ, ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности