...потом они стреляли из всех видов оружия. В том числе импортного, которое только в иностранных боевиках видели. А здесь держали вживую. И разбирали‑собирали. Раз по сто. Чтобы уметь это делать с закрытыми глазами. И стреляли. Из положения стоя, лежа, сидя, из несущегося на полной скорости автомобиля, в падении на землю, днем, ночью, в дождь, в туман, с левой руки, с правой руки, на звук голоса и звук шагов.
Стреляли.
Стреляли.
Стреляли.
Пока эти пистолеты, пистолеты‑пулеметы, автоматы и винтовки не приросли курками к их пальцам, а мушками к их глазам. Пока они не научились чувствовать полет пули как собственный взгляд, который всегда и мгновенно попадает куда надо.
– Замучили совсем, – жаловались друг другу старлеи. – Я даже ночью дергаюсь, словно из пулемета шмаляю!
– А я в туалете с пуговицами ширинки справиться не могу, потому что пальцы трясутся… Потом были взрывы.
– Мину надо накладывать следующим образом, – показывал инструктор. – Да не так. Так она будет не опасней новогодней хлопушки, что вы подарите своей теще. А вот так. В этом случае для подрыва вам хватит всего ста граммов взрывчатки. А в этом и полпуда будет мало. Все зависит от того, куда вы направляете взрывную волну. Ясно?
– Так точно!
– Тогда приступайте к учебному минированию. Первая двойка – вперед.
Взять взрывчатку. На всякий случай побольше. Чтобы наверняка. Броском до участка минирования, подрыть насыпь, налепить мину на рельс, воткнуть взрыватель.
– Старший лейтенант Кузнецов к подрыву готов!
– Ну так подрывайте.
Взрыв! Грохот, аж уши заложило! А дыму! А результат нулевой. Цел рельс. Как новенький!
– Ну что, убедились? Теперь давайте возьмем втрое меньше взрывчатки и налепим ее следующим образом. Вот так и так. Теперь взрыватель. И бегом в укрытие.
Взрыв!
И в том месте, где только что был рельс, – дырка. И рваные лохмотья металла.
– Вот примерно так и действуйте…
Взрыв.
Взрыв.
Взрыв.
– А на спор гвоздь взрывом пополам перерубить так, чтобы половинки целыми остались, не слабо?
– Не слабо!
– А давай попробуем…
– А костер из деревьев сложить так, чтобы они, подорванные, стволами сразу на костровище легли? И друг на друга…
– И еще загорелись без спичек?
– И еще загорелись…
– Айн момент!…
А прыжки с парашютом? Дневные, ночные, на воду, на «пятачок», на крышу отдельно стоящего здания.
А без парашюта? С машины на землю, с земли – в машину, с поезда на насыпь, с насыпи в поезд, с прибрежного утеса в воду, с крыши трехэтажного дома – вниз, с крыши того же здания – в окна на свободно провисающей веревке так, чтобы ногами в раму с одновременной пальбой из всех стволов. И просто падения – споткнувшись на полосе препятствий – мордой в грязь или в каблук ботинка впереди бегущего товарища…
Через полтора года Генерал построил свою вдвое поредевшую и вдесятеро заматеревшую команду.
– Ну что, сынки? Как самочувствие? Не жалеете, что попали в нашу команду?
– Никак нет! Очень рады!
– Ну тогда и я рад.
– Разрешите обратиться, товарищ Генерал!
– Обращайтесь.
– А зачем нас всему этому учили? Для каких целей?
– Для военных. Еще вопросы есть? Нет? Тогда кругом и… бегом марш!
– Куда?
– До Псковской области и обратно…
Ну никак они не отучатся глупые вопросы задавать. Ну что за недотепы…
И снова взрывы, стрельба, прыжки, кроссы, физ‑подготовка, маскировка на местности, ориентирование, скрытое проникновение на территорию, занятую противником, вождение бронетехники, рукопашный бой… Все полтора года. От звонка до звонка.
