Настало еще одно июльское утро. Здесь, на севере середина лета почти не отличается от июня или августа. Сквозь толстый слой облаков наконец-то пробилось солнце и осветило окрестности Гильельндта своим бледным утренним светом. Огромный, как растущие здесь деревья, и непоколебимый, как скалы северного моря, город постепенно оживал. Первыми появлялись из своих лачуг бедняки. Их работа требовала множество усилий и времени, но, несмотря на это средств не всегда хватало даже на пищу. Лохмотья, не меняемые порой по нескольку недель, и, давно утратившие свою способность защищать владельца от холода, колыхал пока еще легкий морской ветер. Для многих из этих людей новый день был лишь жестокой усмешкой судьбы, и они не упускали случая проклясть его. Намотав на ноги некое подобие обуви, больше похожее на дырявую простыню, они медленно двигались из одной части города в другую, первыми приводя его в движение. Когда шатающиеся серые тени разбредались по грязным свинарникам и сараям, царство