в дневниках участников
2/X
Сегодня днём получил первую «оплеуху» от Комбата. (Тот самый гнусавый подполковник). Поднимаясь на II этаж, я увидел, что сзади поднимается этот противный гад. Я не счёл нужным отворить ему двери казармы и отдать ему честь, за что получил гостинцы — тумак в затылок. Видя расправу надо мной, дневальный Александров растерялся и не мог дать команду «встать». За это он получил несколько ударов в лицо. Я в это время поднимал руку на палача, но удержал знакомый т. Иванов, так хотелось ездить святым кулаком по рылу подлеца! Вечером по этому поводу зашли крупные разговоры среди бойцов. Вырешили завтра все на тактических занятиях поговорить с Просековым, а Комбату ни разу не отвечать на приветствия и не выполнять его приказы.
3/X
Сегодня днём чуть не лишился дневника, спасла случайность. Видимо, придётся прекратить записи до поры времени. Сегодня вечерком шли церемониальные похороны одного убитого офицера, которого привезли с железнодор. фронта. Удачно и организованно посмеялись над Комбатом. Он, подлец, очевидно, сознательно попал нам навстречу при возвращении с похорон и гнусавил приветствие: «Здорово, хлопцы». Не нашлось в нашей роте ни одного, кто бы издал хоть бы звука. Со стыдом, багровея от злобы, прошёл мимо. Просеков, очевидно, тоже не особенно уважает, т.к. впоследствии в такт с бойцами смеялся и покачивал головой. В последствии в тайной канцелярии я слышал на эту тему разговор Просекова с командиром 3 роты, последний возмущался недисциплинированностью бойцов, наличием большевистской заразы и т.п. Просеков разводил руками: ничего не поделаешь, т.к. бойцы набраны из Совдеповских военнопленных, и применять агрессию в условиях нынешних будет безумием.
Становится ясным, что скоро нас погонят на фронт.
5/X
Сегодня у Шуры Дорониной встретил симпатичную девушку Клаву. Сознаю, привязанность к девушке даёт мне возможность забывать обо всём остальном. Условились встречаться часто. Я имею возможность получать увольнительную ежедневно, а она тем более, студентка Женской гимназии.
7/X
Вчера читал вырезку из «Известий ЦИК» от 24/IV-18г. с текстом речи Ленина в Московском Совете раб. ар. и красн. депутатов. О всём для меня непонятном разъяснил т. Иванов. Я восхищаюсь его развитием и умом. Откуда ему эти вырезки и брошюры? Конечно, у него связи. Буду читать упорно, настойчиво. Вырезок храню в кошельке. Только что вернулся от Клавы. Сидели долго, беседовали на разные темы. Выясняется, что она презирает белогвардейских бандитов, но в то же время боится ужасов большевизма. По-видимому, в Гимназии им морочат голову меньшевики и эсеры. Постараюсь исправить вывихи в мозгу у Клавы.
9/X
Время идёт скучно. Судя по газетам, всё крепче суживается кольцо окружения Красной армии. Газеты каркают о близкой гибели Петрограда. Я собственно не верю хвастливой брехне Северной РОСТ: т. Иванов крепко верит в безусловную победу Красной армии, близкой гибели власти белых, т.к. Антанта уже удрала, а без иноземных штыков бандитам каюк. Обманутые солдаты белой армии начинают сознавать свои ошибки и массами, при первой возможности, переходят на сторону Красной армии, убивая офицерство. Читаю роман Чернышевского «Что делать?» Т. Иванов советует эту книгу, книгу, написанную Великим демократом России.
10/X
Сегодня на родине престольный праздник. В памяти восстанавливаются подробности празднования: пьянки, сопровождаемые дракой. Для молодёжи праздники знаменательны встречами с девушками — полюбовными сценами. Помниться осень прошлого года — моё первое знакомство с Паней Ведерниковой. Как глупо было я втюрился в неё, но когда узнал её распущенность — плюнул, мало того, жестоко над ней подшутил. Вечером был у Клавы. Такая милая, умная девушка. Вечер прошёл незаметно быстро.
Как же живут дома мои старушки?
11/X
Сегодня я встретил земляков — белогвардейских вояк, калек, инвалидов. Из Макарыбы Политов Мих. Прок. Из Кучмозерья Павлов Ник. Митр. Один хромой, другой безпалый. Вот эти калеки составляют хоз. роту Архангельского гарнизона.
12/X
В беседе т. Иванов передал о результатах хозяйничанья иностранных войск. Оказывается, французы и англичане вывезли из Архангельска огромное количество лесоматериалов, льна и другого сырья и товаров. Теперь понятно, что они воевали и помогали правительству Чайковского до тех пор, пока можно было и можно что грабить, а теперь, поскольку успели награбить и увезли всё — оне смылись, их миссия закончена. Эх ты, Россия не мытая, бедная и убогая, почему ты родишь таких, таких уродов-предателей, кому не дорога родина, терзают и продают свою родину. Долго ли эти мерзавцы могут продолжать сумасбродствовать? Полагаю, Ленин и его партия скоро наденут им смирительные рубашки. Надо работать, работать. В меру своих сил разъяснить бойцам цель войны, открывать им глаза.
15/X
Время проходит серо и уныло. В душе растёт жгучая ненависть и презрение к окружающему офицерству. Сердце сжимается от боли, когда слышишь их бахвальства и хвастовство в разврате и пьянстве. Оказывается, в Архангельске они открыли публичный дом и там они удовлетворяют скотские страсти. Их называют цветом и славой армии, а по-моему, это кучка негодяев, выходцев с буржуйской семьи.
Вчера долго беседовали с Клавой. Кажется, мы взаимно полюбили друг друга, т.к. я испытываю настоящее страдание, если не могу видеть её вечером. По её признанию, такие же чувства испытывает она. Может быть, это глупо, но разве мы повинны?
16/X
Сегодня встретил заключённых односельчан: дядю Андрея Аф-ча и Доронина Андр. Прок. Удалось обменяться только несколькими словами на своём языке. Узнал, что Попова Афанасия расстреляли, из Глотовцев сидят очень многие. Мою маму арестовали и сидит в гор. Мезени. Значит, сбылось, о чём я боялся. Испугались старухи-калеки и её спрятали в тюрьму. На сердце тяжко больно от этой дикой расправы над стариками, старушками и детьми. Хочется вцепиться зубами в горло тому, по чьей вине происходят эти страдания и муки народа, но кому вцепиться? Что я могу сделать? Клянусь мстить жёстко и беспощадно всем тем, кто в этой гражданской войне помогал белогвардейцам, безразлично сознательно он это делал или бессознательно. В голове зреют мысли: как вырваться скорее из этого кошмара к красным? Вечером побеседовал с т. Ивановым, разделился с ним о своих душевных переживаниях. Он узнал от меня, где учился, и долго восхищался моим способностям, жалел, почему я не на учёбе. Конечно, мне стыдно от похвалы и вовсе я не так способен. Наоборот, я знаю очень мало, особенно в политике. Очень мало удаётся читать полезной и нужной литературы.
21/X
Вчера впервые в жизни сходили с Клавой в кинематограф. Картинка заграничная и мало понятная, но самое искусство приводит меня в восхищение. После кино она провожала меня до казармы и крепко смеялась над тем, что на меня произвело такое хорошее впечатление кино. Она не может понять, что в первый раз увидел кино. Обещала доставать билеты почаще. Расстались с большим трудом — два раза провожали друг друга, а потом она вспугнула меня сроком увольнительной, и я побежал без оглядки, не сказав «до свидания».
22/X
За последние дни газеты каркают о близкой гибели Советской власти во всех концах России. Вчера прочитали воззвание правителя всея Руси — адмирала Колчака, который утверждает, что кольцо окружения Красной армии всё суживается. Юденич стучится в ворота Петрограда, близится час освобождения России от ига большевизма. Просеков на занятии усердно показывал на карте линию фронта, стараясь вызвать у бойцов уверенность в победе, придать настроение, но ничего радостного у бойцов не было заметно. У меня в маленьком мозгу бурлит. Неужели погибнет советская власть — свобода, счастье трудящихся, во имя которого так много пролито крови? Сознание не хочет верить, и не может быть такого исхода гражданской войны. У меня свежо в памяти, и не забуду жестокой эксплуатации богатеев-кулаков надо мной в моей деревне. Ещё в 1917 году я работал в Каль-чхе (?) с 5 ч. утра до 9 вечера за 1 фунт дохлой крупы на жатве. 1916 г. Я целую зиму ходил с прохвостом сборщиком имени Христа гнусавым Евтег-Педем за плату 5 руб. После передела земли муж той же Калихи безнаказанно отобрал мою надельную землю, поставил сено, и я не мог найти управы, потому что он богач, а я бобыль. Я остался неучем только потому, что бобыль и питался милостыней, а сыновья купца Мартышева — тугоумы. Они болваны, учатся, наслаждаются за счёт прибылей отцов, грабежа крестьян. Только революция, Советская власть дала трудовому народу свободу, равенство, а впереди счастливое будущее, и эту свободу у нас хотят отнять кучка негодяев-капиталистов, кулаков, офицеришек. Никогда этому не бывать. Таких бедных, как я, миллионы, а богатеев — десятки. Пусть первые обмануты, забиты, и не верят в свои силы и могущество, но таких мало. Большинство рабочих и крестьян после Октябрьской революции на опыте увидело и узнало правильную политику Советской власти, защиту интересов крестьян. Правильно утверждает тов. Иванов, что бойцы Красной армии умрут смертью храбрых героев, но никогда не станут на колени. В эти дни, грозные дни, для трудового народа я по мере своих сил тоже веду беседу, убеждаю своих друзей. Я часто ставлю перед ними вопрос: «Во имя чего вы будете воевать в рядах белых? И наоборот, во имя чего борются красноармейцы?» Чувствую, большинство сознательных при первой возможности перейдут на сторону красных. Боюсь, чтобы не выдали Александров и Зося.
Живём, Шурик!
(Продолжение следует)