В это мутное воскресение на улице с самого утра стояла отвратительная погода. Воздух состоял из смеси густого, черно-серого смога и тумана. Смог, перехватывал дыхание, а туман, не позволял ничего разглядеть дальше двух метров.
«Самая подходящая погодка для смерти, - думал Франко, лежа в кровати и глядя в окно».
Он встал, ударился коленкой о табурет и опрокинул пепельницу на пол, в воздух поднялся пепел и фонтан из окриков. Франко принялся собирать окурки, но бросил «какой смысл». Он пошел на кухню, открыл холодильник, в нем были только три яйца и больше ничего. В шкафу лежало несколько кусков засохшего хлеба, Франко пожарил гренки и залил их яйцами, «последний завтрак в моей жизни мог быть и по шикарнее».
Франко подошел к шкафу, вокруг был беспорядок, американские горки из хлама, но в шкафу каждая ниточка была на своем месте. Он вынул блестящий черный костюм, идеальные лакированные туфли очень необычного фасона, будто их только сейчас украли из музея, и белоснежную рубашку. Франко не спеша оделся, повязал галстук долго подтягивал его, поправлял рукава и удовлетворившись своим видом вышел на улицу.
В тот момент, когда подошва его ботинок опустилась на тротуар, он подумал «здоров, наверное, не умирать». Не успела мысль утихнуть, в его голове, как к нему подскочили двое мужчин, он получил удар в живот и почувствовал, как его несут. Он очутился в багажнике, машина загудела. «В доки и прямо сейчас, - думал Франко, - в такую погоду, можно не дожидаться ночи».
«Подумаешь, немного продал семье Мальконе информацию о том, где находятся лаборатории, ну и что? В них сидит то два наркомана, которые никак не мешают и не помогают, и сдача этой точки не имеет никакого значения, кроме пятидесяти тысяч. Я бы никогда не позволил себе сделать что-то, что может повредить семье, никогда! Эта точка, не несет никакого вреда. Кто мог знать, что Андре Мальконе ненавидит предателей, в чьей бы семье они не находились, он даже денег не попросил за информацию обо мне».
«Нет, умирать мне определенно не хочется.»
Машина остановилась, багажник открылся,
- А ты принарядился, Франко, - сказал мужчина с круглыми шрамами на обеих щеках.
- Грех явиться на похороны, без костюма, - прошипел сиплый голос, - особенно, если это твои похороны, - обладатель голоса затянулся сигаретой.
- А ты не теряешь хватки, Луи.
- Ты же знаешь, ничего личного, - продолжил мужчина со шрамами.
Франко, поставил ноги на деревянный пол и увидел рядом с собой тазик с цементом.
- Смотри какие у него туфли, - просипел Луи, - давай их снимем, они ему все ровно больше ни к чему. – мужчина со шрамами остановил Луи, и сказал,
- По имей совесть, и будь вежлив, нам всё-таки выпала честь отправить человека в последний путь.
Ноги Франко опустили в цемент, Луи достал специальные бензиновый генератор, запустил его, и запитал от него фен, Франко вылупился на Луи, будто тот был гребаный Энштейн.
- Что? – просипел Луи, - не хочу сидеть тут с тобой до завтрашнего утра, я проголодался. Раствор быстр схватился. Луи постучал по нему кулаком, раздался гулкий звук.
- Ну что? Джекомо, – сипел Луи - скажешь пару слов? – мужчина со шрамами на обеих щеках развернулся и начал говорить спокойно, как пастырь,
- Пусть упокоится душа твоя на том свете. Предатели, не попадают в рай, но так как твоя смерть будет насильственной, у тебя есть шанс искупить свои грехи! Мы. Мы! очистим тебя перед господом Богом!
«Я бы лучше пожил, - думал Франко».
- Передавай привет моей бабушке! – этот сип был предпоследним, что слышал Франко. Последним был звук плескающейся воды. Джекомо и Луи смотрели на воду до тех пор, пока поверхность не успокоилась. Через минуту раздался сип,
- Поехали, я есть хочу. – Мужчины забрали генератор, сели в машину и уехали.
В тот самый момент, когда тело Франко скрылось под водой, он схватился за тазик, толкнул себя руками и высвободил одну ногу. «Спасибо Калзо, спасибо за эти великолепные туфли, - думал Франко». Теперь он упирался в таз двумя руками и ногой. Усилие… но нога все еще была в ловушке, «Рано я тебя благодарил, вонючий итальяшка!». Еще толчок и Франко освободился, «лучший сапожник в мире!». Франко хотел кричать от радиста, но не мог, потому что был под водой. Оставалось только выплыть и сделать это так, чтобы никто не заметил. Франко плыл с открытыми глазами, «Даже если в глаза попадет нефть от местных танкеров, и я ослепну, ничего страшного, я буду слепым, но я буду жить!»
Легкие начал сводить спазм, он дернулся, ему очень хотелось вдохнуть. Дернулся еще раз, все начало кружиться перед глазами, «Нет только не это, только не в шаге». Руки почувствовали отсутствие сопротивления Франко вынырнул и начал жадно вдыхать холодный воздух.
Рядом были бревна, на которых держался пирс. Франко повис на одном и только и делал, что дышал, и целовал деревяшку. Потом он прижался к нему щекой и подумал «как же хорошо жить, - но тут, его зубы начали стучать, - хорошо, но холодно» подумал Франко и начал выбиваться из воды.