16 ноября в моем лисьем инстаграме появился пост с шокируюшим заголовком «Свейн загрыз Нанну». Маленький прокус на шее, и все, больше никаких следов. Ни борьбы, ни драки, ни-че-го.
Не передать словами те опустошающие чувства, что накрыли меня тогда. Сказать шок — ничего не сказать. В самом начале у меня были серьезные опасения селить двух разнополых норок вместе из-за очень мощных инстинктов по охране своей территории (вот ссылка на статью об их появлении). Но! Выкупая их с фермы, я знала, что именно эти двое выросли в одной клетке, их даже вынесли в одном боксе! И все было нормально — об этом я писала здесь.
Они отлично ладили и у меня — до, во время и после заселения в вольер. Они отлично ладили за неделю и за день до происшествия. Да они в то же утро жили душа в душу и спали вместе, свернувшись в один уютный клубок.
Кормление проходило всегда только под моим личным контролем. От начала до самого конца я присутствовала, чтобы убедиться в благополучном завершении процесса. За весь норячий уход в нашей семье отвечала я. Они всегда были у меня на виду, а я наблюдала за их поведением и отношениями. Как это объяснить? Для гона слишком рано — конец осени. Мы собирались расселить их, по совету опытного владельца норок, на время гона, ибо со стерилизацией норок очень много нюансов. Спросить на ферме не представлялось возможным — там ноябрь не переживает никто, кроме производителей, так что работники не знают ответов.
Больше никаких норок. Так я решила. В моей семье животные не убивают друг друга. Если есть хоть какая-то предпосылка к конфликту, я сотню раз рассажу, пересажу, чтобы все было идеально. Чтобы всем было по-максимуму комфортно. В случившимся никто не виноват. Если есть скрытые причины, то их нельзя было предвосхитить. После произошедшего я пыталась найти ответы и общалась с многими людьми, содержащими норок. Говорят, что куньи вообще очень злобные, не только норки. Говорят, что до года они вообще очень не стабильны. Много чего говорят, причины нам не понять. Мы все, включая зоотехника, подбиравшего пару, старались подойти к вопросу максимально безопасно. Все были заинтересованы в долгой и счастливой жизни обоих.
И тем более не виноват Свейн. Я не очеловечивую и не идеализирую животных, как многим может показаться. Я просто их безусловно люблю. Животные способны на многое, бывают очень жестокими. Даже если жили годами бок о бок. И понять до конца каждого, особенного не взращенного с младенчества, с неизвестными генами и подводными камнями, мы не можем. Тогда у меня много спрашивали: что будет со Свейном? Как будто он заслуживает наказания или порицания… Он считает, что все сделал правильно, а может и правда сделал, может быть Нанна имела скрытое заболевание, или это мог быть исход неудачной игры.
Свейн остался жить в вольере и получать ровно столько еды и моей любви, сколько и раньше.
Но и это продолжалось недолго, и уже 22 ноября меня ожидало следующее потрясение. Умер Свейн. Утром он не вышел из бокса. Я подумала — спит, как обычно с утра, но что-то у меня скрежетнуло. Стучала по решетке — ничего. Врываюсь в вольер — он и правда в боксе, лежит клубком совершенно нормальный! Только не дышит… На подбородке капля крови, которая могла быть и от кормового мяса. Я взяла его в руки, он такой весь упитанный, блестящий и теплый, как будто спит. Никакого окоченения. Пришла даже в голову шальная мысль, что он впал в спячку, несмотря на то, что норки этого не делают.
Это был еще один тяжелейший удар. Возможно, Свейн не убивал Нанну, ведь на ее шее был лишь один едва заметный прокус. Может, он приводил ее в чувства, обнаружив ее в том состоянии, в котором я потом нашла Свейна. А может быть потрепал ее уже мертвой, не понимая.