Дело Бейлиса
В конце марта население Киева и окрестностей было взбудоражено ужасным преступлением. 20 марта был обнаружен труп двенадцатилетнего Андрея Ющинского, пропавшего за неделю до этого. Тело убитого было покрыто многочисленными колотыми ранами, нанесенными шилом.
Сразу после обнаружения в Киеве начали появляться листовки, в которых вина в убийстве мальчика возлагалась на местных евреев. Целью убийства называлось получение крови, которую в дальнейшем использовали в ритуальных целях представители иудейской общины. К распространению листовок были причастны представители «Союза русского народа», черносотенной организации крайне правого толка.
В качестве подозреваемой на предварительном следствии фигурировала Вера Чеберяк, содержавшая воровской притон и занимавшаяся скупкой краденого. Андрей Ющинский часто бывал в доме Чеберяк и дружил с ее сыном, а значит, знал о деятельности скупщицы. Однако после того, как резонансное дело взял под свой контроль министр юстиции Щегловитов, известный своими правыми взглядами, дело приняло явно антисемитскую окраску.
После того, как рядом свидетелей были даны противоречивые показания на предмет последнего места, где Андрея видели живым, а также под влиянием черносотенцев, настаивавших на вине евреев, был арестован Менахем Бейлис, приказчик на кирпичном заводе Зайцева. Несмотря на то, что он не был религиозен, не соблюдал иудейских обрядов и пользовался уважением даже среди монархически настроенного населения, Менахем был обвинен в ритуальном убийстве.
Первым доказательством вины Бейлиса стали показания Ивана Козоченко, сидевшего в одной камере с Менахемом. При освобождении он получил от Бейлиса письмо, которое следовало передать жене. Однако Козоченко тут же пошел к тюремному надзирателю, сказав тому, что Бейлис пытался подговорить его отравить свидетелей. Впрочем, клевета была вскоре выявлена.
В ходе дела еще несколько человек давали свои показания против Бейлиса, однако все они были крайне сомнительными. Свидетели путались в деталях, внезапно вспоминали новые и новые моменты. Однако под влиянием прокурора Киевской судебной палаты Чаплинского дело пошло в сторону обвинения Бейлиса.
Только спустя два года дело было передано в суд. К процессу, занявшему целый месяц, было приковано внимание не только российской, но и международной общественности. На суде присутствовали писатель Владимир Короленко, депутат Государственной Думы Василий Маклаков, известный юрист Владимир Набоков и многие другие политики, адвокаты и журналисты.
Несмотря на явную абсурдность обвинений и неубедительность улик, председатель суда явно склонялся к обвинительному приговору. Неоднородно был сформирован суд присяжных. Из двенадцати человек большая часть была крестьянами, а пятеро были представителями «Союза русского народа». Но адвокатам Бейлиса удалось доказать невиновность своего подзащитного, попутно предоставив улики на Веру Чеберяк и ее подручных. Бейлис был освобожден и вскоре переехал вместе с семьей в Палестину.
Подобная пародия на судебный процесс долгое время обсуждалась в прессе, но власти закрывали издания, обращавшие внимание на огрехи как этого суда, так и судебной системы в целом. На сторону Бейлиса встали даже убежденные монархисты и антисемиты, такие как Василий Шульгин. Власть была дискредитирована как ведением следствия и судебного процесса, так и связью с черносотенцами, открыто выступавших за погромы евреев. Все больше здравомыслящих людей отворачивались от нее.
Человек года – Лев Кассо
Вступив на должность министра народного просвещения, Лев Аристидович Кассо, как убежденный консерватор, моментально вступил в конфликт с профессорами ведущих университетов. Выступая за полный контроль деятельности учебных заведений, он продвигал идею назначения профессоров на должности вместо традиционного избрания. По его указаниям из университетов за неблагонадежность массово исключались студенты, а студенческие советы и организации запрещались.
Из-за действий Кассо профессорский состав Московского университета, среди которых Владимир Вернадский, Климент Тимирязев, Владимир Сербский и многие другие ученые с мировым именем, подал коллективное прошение об увольнении. Своих коллег поддержали преподаватели других университетов по всей России. Дело Кассо, как назвали его современники, показало бездарность действий власти по отношению к образованию, а сам Лев Аристидович остался в памяти современников как реакционер, ставивший политическую лояльность выше интересов науки.