Я тебе еще не надоел своими воспоминаниями? Тогда продолжаю копошиться в дядь Мишином планшете. Следующий документ из прошлой жизни вот:
1995-й год. Или 96-й, точно не помню уже. Иду на работу в издательство «Слово», там на последнем этаже была редакция газеты «Заря молодёжи», работал я там. Подхожу к парку «Липки» и рядом с памятником революционеру-разночинцу Чернышевскому, встречаю своих коллег из ВГТРК «Саратов». Коллеги останавливают на улице прохожих и задают один и тот же вопрос: До какого колена вы помните своих родственников?
Останавливаюсь тоже и отвечаю на камеру о том, что лично мне стыдно – я помню только до прадедушки, а в паспорте моего пса родословная записана до пятнадцатого колена.
Вот эта родословная.
Щенка ирландского сеттера я купил в 1990 году по случаю – вожак комсомольской ячейки нашего факультета по совместительству оказалась еще и заводчиком этой породы. Ещё до армии я очень хотел кокер-спаниеля, но когда увидел, как табунок маленьких ирландцев бежит мне навстречу по прихожке, тут же передумал.
Щенок стоил 400 рублей. Стипендия у меня была сорок. Но вожак комсомольцев пожалела меня - согласилась сбросить цену до 250. Таких денег у меня тоже не было. Я их занял у бабушки. ДВЕСТИ ПЯТЬДЕСЯТ РУБЛЕЙ.
До копейки вернул. Устроился на работу санитаром на полставки в «3-ю Советскую», поработал ночами и вернул.
Выбирал щенка так:
– Вон тот, самый бойкий. Он мне нравится.
Вытащил щенка из кучи-малы, усадил в спортивную сумку и мы пошли.
По дороге домой нам попалась толпа гопников. Их предводителя я очень хорошо знал. Кличка у него была Роджерс. Отморозок редкостный – грабил, насиловал, убивал. Куда смотрела милиция? В демократичные девяностые ей было куда смотреть и без роджерсов.
Бандит этот, не смотря на свою брутальность, жутко ревновал ко мне моего закадычного дружка Серёгу. Не нравилось Роджерсу, что его друг водится с длинноволосым очкариком-студентом. Со мной.
Как-то ночью в мою дверь позвонили. За дверью стоял Роджерс и с ним еще несколько человек.
- Я тебя убивать шёл. Серёга отговорил. Сказал, что дружить со мной перестанет. Убивать не буду. Но хочу убить.
Роджерс произнёс всё это без надрыва. Тихим спокойным голосом. И от этого было особенно страшно. Сказал и ушёл.
За час я выкурил пачку. В моей убогой однушке спали жена и 4-летняя дочь.
Вот этого самого Роджерса я и встретил, когда нёс щенка домой.
- А что это у тебя в сумке?
Я показал.
- Ух, ты, бля! Смешной. И уши висят, как у тебя патлы. Ну, ладно, иди уж, патлатый.
Метров пятьдесят ещё я боялся, что меня окликнут. Передумают и окликнут. Не окликнули.
Джим стал Джимом не потому, что «Дай Джим на счастье лапу мне». Своё имя мой пёс получил благодаря Рони Джеймсу Дио. Я тогда увлекался хард-роком. Я и сейчас им увлечен, но совсем не так, как тогда.
Неделю щенок скучал по маме и братьям-сёстрам и плакал. Не скулил, а именно плакал. Неделю я спал рядом с его подстилкой на кухне. Варил ему кашу из гречки на мясном бульоне и выводил гулять шесть раз в день. Прогуливал лекции. Мы стали закадычными друзьями с Джимом.
В первый же Джимин год я вывез его на турбазу на Волге, и он там потерялся у меня. На острове. Я обыскал весь остров. И когда уже подумал о страшном, случайно нашел щенка в нашей же палатке. Джим во сне завалился за матрас, сладко спал и не слышал, что его ищет вся турбаза.
Джим очень любил купаться, поэтому на Волгу мы ездили регулярно. Эта фотка сделана на турбазе «Три тополя». Правда, на путёвке название турбазы почему-то было написано не на русском: «Three poplars». В нашей стране тогда все очень любили, чтобы по-американски было. Хотя бы название. И сейчас любят, но уже не так.
Так, вот, эта фотка сделана в августе 1991 года, в «Трёх тополях».
В тот же вечер Джим влез лапой в костёр. Уголёк застрял у него между пальцами, и я минут пять ловил своего пса по берегу. Поймал, вытащил уголёк, успокоил, лечил потом.
Соскучиться с моим псом было нельзя.
Когда мы гуляли, и нам навстречу попадалась красивая девушка, Джим всегда останавливался, оборачивался и смотрел девушке вслед. Кобель явно кого-то копировал.
Знакомиться с девчонками на улице, если с тобой рядом шёл такой жизнерадостный красавец, было сплошным удовольствием:
- Это у него натуральный красный цвет?!
- Ага.
- Ой, я тоже такой хочу!
- Можешь потрогать. Он не кусается.
***
Джим поднял меня в четыре утра. Обычно гулять мы выходили в семь. Чертыхаясь, я оделся и мы спустились во двор. В то утро мы выходили ещё трижды, и каждый раз Джим поднимался на пятый этаж всё медленней и медленней. Я злился – лифт в нашем доме на ночь отключали.
К семи утра я наконец-то сообразил - Джим заболел. Сильно. Телефона у меня не было. Добежал до работы, вызвал своего ветеринара и вернулся.
Джим встретил меня у порога. Мёртвый.
Я прикрыл за собой входную дверь, сел рядом на пол и завыл.
Пил четыре дня. Не помогало. Стоял под душем, но продолжал чувствовать, что от меня пахнет Джимом.
На пятый день убрался в квартире, собрал сумку и уехал в Москву. Жить.
***
1990-й. Мастерю поводок для Джима.
С деньгами в 90-е у меня было вечно плохо, поэтому всё делал своими руками. Карабины для поводка срезал с дядь Мишиного планшета. Таких карабинов не было больше ни у кого. И собаки такой ни у кого не было. И не будет.