Среди укрывавших евреев — католики и православные, мусульмане и баптисты. Благодаря им выжили десятки тысяч людей. Сегодня об истории семьи, которую до последнего старались вытащить из рук нацистов.
Николай и Людмила Гермайзе были евреями, но крестились еще в дореволюционное время — он ребенком, а она перед венчанием. Они жили в Киеве. Николай преподавал математику школьникам, а Людмила вела домашнее хозяйство. В семью подбросили мальчика — так у Гермайзе появился любимый сын Юра. Во время войны он был студентом мединститута.
«Все они по паспорту числились украинцами, но если Юру еще кое-как можно было принять за такового, то родители его имели настолько ярко выраженный семитический тип, что сердце сжималось от ужаса зa них — ведь ясно было, что первый же встречный немец сразу заподозрит их в том, что они евреи, и они погибнут»
— писал в воспоминаниях священник Алексей Глаголев, чья семья сделала все, чтобы спасти Гермайзе.
Через несколько дней после массовых убийств в Бабьем Яру (сентябрь 1941 года) объявили регистрацию всех мужчин. На нее пришел Юра и то ли заговорил с проверяющими по-немецки, то ли показался им немцем из-за фамилии. На пункт вызвали Николая и тут уже заподозрили в отце и сыне евреев. «Они их двоих раздели. И их уже ничего не могло спасти», — вспоминала дочь отца Алексея.
Николая и Юрия избили и увезли на кладбище, но еще можно было спасти Людмилу. Через несколько дней её увезли в гестапо, и туда бросилась жена священника Татьяна Глаголева с письмом от отца Алексея об украинской национальности Гермайзе.
Сначала Татьяну выпроводили, но через несколько дней к ней явился следователь. Несмотря на яркую еврейскую внешность Людмилы и ее акцент, Татьяна поручилась за женщину — даже с условием, что если та окажется еврейкой, их расстреляют вместе.
Людмилу отпустили, но вернувшись домой, она узнала, что обнаружили и увели в Бабий Яр ее старенькую мать. Она жила в аду. В квартиру вламывались немцы и полицаи:
«Мерзавцы приходили к ней, грабили, заводили у нее патефон, ели варенье, раздевались у нее на глазах и надевали на себя вещи ее мужа и сына».
Спустя три месяца убитую горем Людмилу арестовали повторно и увезли в гестапо, откуда она уже не вернулась. Николаю и Людмиле было по 46 лет, их сыну Юре — 17.
