— Это всё команчи, — сказал Белый Джо и плюнул на стенку салуна. Билли-Большой Шмель прицелился и плюнул в свою очередь, но опять не точно.
— Почему команчи? — удивился Гарри-Огурец. — Все команчи давно свалили отсюда…
Гарри уже битый час швырялся ножом в барную стойку.
— Ну и что? Кто-то свалил, а много осталось. Мой старик говорит — этих змей ещё полно. А он-то соображает получше тебя…
— Твой старик вечно пьяный! — засмеялась крошка Лу. — Что он может соображать?
— Заткнись! Мой старик знаешь, что говорит? «Пусть дураки пашут на эту говённую власть команчей, а я им копейки не дам!».
— А твой, зато, в тюряге сидит. Ты вообще своего старика хоть помнишь?
— А вот и помню, — обиделся Билл. — А, между прочим, твой сосед Рыжий, тоже команчи!
— Ну и что с того? — Гарри тоже потянулся сделать пару глотков.
— Что, что… Жадюга он и гад. Корчит из себя шибко умного, занят он вечно, видите ли…
— Это точно, они все такие… — Белый Джо откинул голову и плюнул изо всех сил. — От них вся беда. Пока белые работают, они только торгуют, и золотишко своим бабам покупают. А раньше ели белых детей.
— Да говорю я, много их ещё, — Белому Джо хотелось поразмяться, боль в груди не проявлялась с такой силой, как раньше, но он никак не мог отделаться от противного комка, возникавшего про каждом глотке. — Вон Сержанта уже и били два раза, и предупреждали, чтоб убирался отсюда… Ещё я слышал, землю купил, будет там свиней разводить!
— Если бы всем договориться и ничего у них не покупать! — азартно предложила Крошка Лу. — А ещё лучше — отравить ему всех свиней!
— Нет, лучше поджечь! — оживился Шмель. — А правда, пошли ночью, подожжём?
— А дом у них какой, видел? — Лу брезгливо прищурилась на кучу мусора за окном. — Ты ещё молодой, не понять тебе. Какой дурак откажется жить в таком доме? Вот он жену заманил, а потом Рыжий с братом родились, куда ей деваться-то? Жить-то ей, небось, хорошо, вон сеструха говорит — вся в брильянтах ходит, в Рио-Жанейру ездили.
— В Рио-Жанейру? — Гарри запустил палец в ноздрю. — Как это? Это ж где, в Мексике, что ли?
— Тебе, дураку, объясняют, — Белый Джо яростно запустил пустой бутылкой в окно, - Они, команчи, специально учатся всяким языкам, чтобы потом свалить. И девчонок наших приманивают деньгами своими.
— А давай Рыжего сюда вызовем и излупим! — ухмыльнулся Билли.
— Он не придёт, побоится, — сказала Крошка Лу, — вот если бы Кукуруза здесь была.
— А он что, бегает за Кукурузой? — изумился Билли. — Она же девчонка Длинного. Длинный, если узнает, яйца ему оторвёт.
— А ты не знал? — фыркнула Лу. — Он её два раза до дома провожал.
— До дома… — задумался Джо. — Иди, позови его. Придумай что-нибудь?
Лу хихикнула, поправила платье и выскользнула наружу. Гарри приник к окну.
— Поверил, поверил! Идёт!
— Ясное дело, поверил! — Билл проверил оружие. — Он же идиот! Нормальный человек будет на рояле учиться?
— Шмель, встань у двери, — скомандовал Джо. Гарри присел за стойкой и оттуда показал Биллу нож.
— А что будет, если поменять? — переспросила Лу, заходя внутрь.
— Поедет в два раза быстрее! Мы уже достали все детали… — Улыбка сползла с нахального лица Рыжего, свернулась, как прошлогодний лист.
— Привет, краснорожий! — растянул губы Шмель, захлопывая спиной дверь. — Что не здороваешься со старшими? Тебя научить?
Рыжий попятился в угол, глаза его заметались. Гарри-Огурец с истошным криком выпрыгнул из-за стойки, сжимая в руке нож. Рыжий вскинул руки к лицу, защищая глаза.
— Изобьём этого урода! — Билли наступил Рыжему на ногу и резко толкнул. Рыжий споткнулся и упал на одно колено. Билли и Джо напали сзади, заламывая противнику руки. Шмель попал сапогом краснокожему в пах. Тот сложился на боку, заскулил по собачьи.
— Дай ему, дай ему! — кричала Крошка Лу.
— Ты, дура, кинь верёвку! — Белый Джо уселся на скорчившегося индейца сверху и ломал тому пальцы. Крошка Лу бросила моток белой бечёвки.
— Нож давай, Огурец! Не стой! — Билли бросился помогать, вдвоём они перевернули Рыжего на живот, по лицу его текла кровь, в торчащие волосы набился песок и окурки. Однако он продолжал лягаться, пока Гарри не набросил ему на шею шарф и не намотал концы на кулак.
— Привязывай за руки к решётке!
— Ногу держи, сюда, к трубе!
Поняв, что ему не вырваться, Рыжий начал звать на помощь.
— Что, кусок дерьма, к мамочке захотел? — Джо ударил команчи в разинутый рот. Тот на мгновенье захлебнулся, верхняя губа треснула, кровь двумя струйками потекла по подбородку. Его голубая рубашка пропиталась кровью, левая половина лица, которой он проехался по полу, покрылась продольными царапинами, волосы извалялись в извёстке. Левая штанина порвалась на колене, по лодыжке тоже лилась кровь.
— Ты, вонючка, мне за это ответишь! Жить надоело, а? Я с тобой говорю?
Билл обеими руками повис на петле шарфа, затягивая удавку. — Тебе кто позволил, вонючка, трогать наших девчонок?
— Может, Длинного позовём, пусть он тебя здесь зароет?
— Что ревёшь, как баба? Как пятёрку друзьям занять, так у него нет, а в Рио Жанейре торты жрал, а? Шмель, хочешь ему вмазать?
— Здорово, Шмель! Теперь я!
На рубахе Рыжего отлетели сразу три пуговицы, поперёк узкой груди отпечатался грязный след каблука. Он больше не кричал, а только плакал.
— А ну стой! — Джо промокнул раздувшуюся губу. — Он такой смелый, что хотел отбить Кукурузку у Длинного! Посмотрим, что у него там, в штанах!
— Отпустите меня! Не надо, парни! Что я вам сделал?! — из-за удавки на горле слова из него выходили со свистом, что-то в груди булькало, словно в пробитом паровозном котле.
— Лу, хочешь посмотреть, что у него в штанах?
— Да, Крошка, иди погляди!
Все по-джентльменски расступились, пропуская даму в первый ряд.
— Может, кастрируем его?
— Отличная идея, Огурец! Нож далеко?
— Не надо, прошу вас, не надо! — Глаза у Рыжего стали в пол-лица. — Я что хотите сделаю, не надо!
— А, обосрался, ублюдок? — все хором рассмеялись.
— Ладно, Крошка, плюнь ему в рожу! А ты не вздумай отвернуться!
Лу склонила голову набок, примериваясь. Плюнула. Она приблизилась почти вплотную к распятому нагому потному телу, на её розовом милом личике повисло холодное жадное выражение. Ноздри раздувались, впитывая кислый запах чужого близкого ужаса.
Белый Джо приоткрыл дверь.
— Чёрт, кто-то идёт! Придётся отпустить этого ублюдка! Огурец, развяжи его!
— А хорошо мы его уделали, да, Белый?
— Смотри, смотри, упал! — Гарри засвистел вслед ковыляющему команчи.
— …ника! Вероника, зараза такая, где ты шляешься?
Все четверо съёжились. Крупная тень заслонила окошко, секунду спустя полусгнившая дверь киоска распахнулась.
— Опять с пацанами на свалке? Сколько раз тебе, дрянь, говорить? Курили тут?
— Мама, нет, мы просто сидели, играли…
— Нашли где играть! Вероника, быстро обедать! В гроб меня вгонишь, честное слово, ремня на тебя нет… Игорь, а тебе что, уроки не надо делать?
— Не-а, нам не задано… — попятился Огурец.
— Вам никогда не задано!… Пошли к нам, покормлю. Пойдём, я сказала! Женя, ты же старше, верховодишь тут. Вы что, не можете во дворе поиграть?
— Что нам, в песочнице, среди говна собачьего сидеть? — Белый Джо откинул на затылок рваное пляжное сомбреро, прихватил недопитый «Спрайт» и пакет кукурузных хлопьев. — Слышь, Огурец, выйдешь попозже?
— Не знаю, — пожал плечами Игорь, взбираясь по груде покрышек. — Если мать в ночную… иначе прибьет.
Они пролезли под прогнувшимся трубопроводом, обошли полузатопленную стрелу крана, похожую на сбитого в полёте ящера, и застряли на границе полужидкого цементного месива. Чихая жирным дымом, по центру дороги прополз нагруженый «Ман)», грязь лениво расползлась под колёсами, плеснула под ноги.
Рыхлая женщина в мужском растянутом свитере и жёлтой безрукавке уверенно наклонила голову, прицелилась и запрыгала на ту сторону по обломкам кирпичей. За ней пробиралась девчонка, последним скакал самый маленький, лет десяти. Сжимая пластмассовый «Кольт» без барабана, с трудом балансировал левой рукой, иногда промахивался и тогда почти на всю высоту рваной кроссовки уходил в цементную жижу.
Белый Джо постоял, раскачиваясь, на лохматом, распотрошённом тюке стекловаты, наблюдая, как загораются окна в бурых пятиэтажках, как кошка с лысым боком крадётся по газовой магистрали, как под надписью «Кафе-бар Колорадо» в который раз вставляют в выбитое окно фанеру. Сосновая шишка, давившая в груди который день, не исчезала. Он спрыгнул, нащупал в кармане сигарету. Липкая чумазая чайка высунула голову из мусорного бака, одним глазом следила за ковбоем. В клюве её раскачивалось что-то длинное, отваливалось кусками.
— Вот же Рыжий пидор, — объяснил ей Женька. — Рио у него, блин, во как…
Он зажёг окурок, проверил в кармане нож, затянулся и полез под трубу.
Во рту снова была кровь.
Все из-за команчей.