Всеобщее равенство, отсутствие животных инстинктов и природной агрессивности действительно сделают существование поствиталов похожим на библейские представления о достойной жизни: «не станет нечестивого» (Пс. 36:10); «делающие зло истребятся» (Пс. 36:9); «и перекуют мечи свои на орала, и копья свои — на серпы: не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать» (Ис. 2:4); «и смерти не будет уже» (Ис. 25:6); «ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет» (Ис. 65:20); «не слышно будет более насилия в земле... грабежа и разрушения» (Ис. 16:4); «ибо зло истребится, и исчезнет лукавство» (3 Езд. 6:25)».
Как и в раю, в новом мире не будет такого явления, как политика, поскольку для борьбы за власть и для самого понятия власти в мире истинно равных не будет оснований. Деление на национальности и страны, это следствие инстинкта стадности, также исчезнет. Прекратится демонстративное потребление, накопительство. Бессмысленным станет даже спортивное противоборство. Перечислять все человеческие недостатки, странности и особенности, которых не будет у поствиталов, можно долго. Говоря коротко, у новых людей не останется никаких оснований, ни половых, ни этнических, ни материальных, для конфликтов, противоречий и любого рода конкуренции и борьбы друг с другом.
Но будет ли новый мир действительно беспроблемно-райским? Нет.
Во-первых, в отличие от рая, где хозяйственные вопросы очевидно должны решаться волшебным образом, в Цивилизации 2 необходимость снабжения многомиллиардного населения пищей, энергией и другими материальными благами никуда не денется. Это означает обязательное наличие производственно-хозяйственной деятельности, которая даже при высочайшем уровне автоматизации потребует известной доли человеческого труда.
Полностью книгу российского философа и футуролога Владимира Кишинца - "Будущее близко: биореволюция" - можно скачать здесь.
Но прежде всего в будущем мире, в отличие от эдема, не будет самого главного условия по настоящему райской жизни: в нем не будет победы над «последним врагом» — смертью.
При внимательном прочтении можно было заметить, что до сих пор в тексте со словом «бессмертие» часто употреблялись уточнения — «физиологическое», «биологическое». Смысл здесь в том, что иммортанты (биологически не умирающие) не обладают неким абсолютным бессмертием (если о таком вообще есть основания говорить), а лишь не умирают, как люди, от старения.
При этом любой поствитал, так же, как и простой смертный, может утонуть, задохнуться, умереть от голода, холода, жары, излучения, погибнуть в результате удара молнии, землетрясения, цунами, извержения вулкана, падения метеорита, техногенной катастрофы, пожара. Более того, в отличие от человека, для долгоживущих иммортантов совершенно реальными становятся такие умозрительные для нас угрозы, как неотвратимый в будущем взрыв Солнца, утрата земной атмосферы, глобальное оледенение, столкновение с крупным космическим телом и другие подобные катастрофы космического масштаба.
Более того, если для человека отдельные несчастные случаи возможны, но являются все же скорее исключениями, чем правилом, то для поствиталов все намного драматичней. Теория вероятностей неумолима: если существование поствитала бесконечно, то при любых возможных мерах предосторожности вероятность погибнуть от несчастного случая для каждого из них равна 100 %[1].
Таким образом в раю Цивилизации 2 смерть для каждого отдельного поствитала просто отодвигается, возможно, на сотни, тысячи, миллионы лет, но остается проблемой нерешаемой принципиально[2].
Иными словами, жизнь поствиталов, в отличие от безмятежного состояния обитателей библейской версии будущего, наполнена фатальными угрозами ничуть не меньше, чем человеческое существование.
[1] Понимание того, что биологически не умирающие люди не просто смертны, но смертны неизбежно, существовало, разумеется, и раньше. Приведем фрагмент разговора опытной Бессмертной (Б) с Новообращенной (Н) из пенталогии Б. Шоу «Назад к Мафусаилу» (1920):
«Б.: Рано или поздно ты упадешь и свернешь себе шею, на тебя обрушится дерево, в тебя ударит молния. Так или иначе, когда-нибудь придет конец и тебе.
Н.: А почему со мной должен произойти несчастный случай?
Б.: Этого не объяснить. Он произойдет — и все тут. Рано или поздно с каждым что-нибудь происходит, было бы время. А у нас его целая вечность».
[2] При этом любое увеличение продолжительности жизни, само по себе позитивное, не делает для живущего смерть меньшим злом.