Продолжаем прогулку по Брюсову переулку, так густо населенному воспоминаниями.
Неподалеку от арки, ведущий в переулок с Тверской, до начала 2000-х стоял «дом с кариатидами» по проекту Максима Геппенера. Это был уже перестроенный вариант здания усадьбы Алексея Андреева — сначала владельца лавки колониальных товаров, позже - лучшего в Москве гастрономического магазина (до появления елисеевского) и гостиницы «Дрезден». В те времена большая часть двора была накрыта железным навесом, под которым складывались товары для магазина. Рядом стояло двухэтажное каменное строение, которое Алексей Васильевич называл «фабрикой». Там хранились и фасовались деликатные товары — китайский чай, сахар. На дочери Андреева Екатерине женился поэт Константин Бальмонт. История была романтическая.
Всего у Андреева было 12 детей. Пять — девочки. Как на подбор, умны, красивы, образованы, сестры пользовались бешеным успехом у молодых людей. Не устоял и Бальмонт. Когда они познакомились с Екатериной, поэт был женат, а она — влюблена. Что не помешало возникновению чувства. Писатель Борис Зайцев называл Андрееву «женщиной изящной, прохладной и благородной, высоко культурной и не без властности» - кто ж тут устоит? Состоялся бракоразводный процесс, после которого экс-мужу запретили жениться повторно, но Екатерину Алексеевну это не смутило. Отыскав старый документ, где Константин Дмитриевич значился холостым, они обвенчались.
Дом с кариатидами был снесен и оплакан историками и старожилами, но здание, выросшее в 2007 году на его месте и зовущееся в народе «Три тополя на Брюсовом», тоже кажется современникам небезынтересным. Прежде всего, взгляд привлекают гнущиеся, клонящиеся, как настоящие деревья, стволы-колонны на фасаде. (Чтобы придать им необходимую шершавость, стволы одели в «шубы» из иранского известняка.) По замыслу архитектора Алексея Бавыкина, их должны венчать зеленые кроны настоящих деревьев, высаженных во встроенные в бетон кадки, – таким образом стилизованный лес перерастет в настоящий.
Перейдем от современной архитектуры к эпохе конструктивизма. Именно к ней относится сосед бавыкинских «тополей» – дом № 17 авторства Алексея Щусева. Примечателен он тем, что, выстроенный в 1928 году для артистов Художественного театра, стал одним из первых жилищных кооперативов «домом артистов» в переулке. Здесь жили прима Большого театра Екатерина Гельцер, Иван Москвин, Марис и Илзе Лиепа, ведущий артист МХАТа Василий Качалов.
О последнем историк театра Инна Соловьева вспоминала: «Обладая неотразимым сценическим обаянием, чарующим голосом и всеми данными, чтобы первенствовать в традиционном амплуа героя-любовника... обладая... той нервной тонкостью, обостренностью интеллекта,.. которые делали его идеальным исполнителем ролей недавно возникшего амплуа „героя-неврастеника“, Качалов всю жизнь совершенствовал... своё мастерство артиста „театра живого человека“».
К Станиславскому Василий Иванович относился крайне трепетно. В книге Анатолия Мариегофа «Мой век, мои друзья и подруги» есть такой эпизод. Однажды, зайдя Качалову, Мариенгоф застал его перед зеркалом в волнении примеряющим галстуки. На предположение гостя о предстоящем свидании Качалов строго ответил, что собирается вовсе не на свидание: Константин Сергеевич назначил ему на два с четвертью. Идти от Брюсова до Леонтьевского переулка, где жил Станиславский, было 10 минут. Звезда МХАТа начал готовиться за два часа.
Несмотря на именитость жителей дома № 17, по комфортабельности жилья их непринужденно переплюнул наш современник, художник Никас Сафронов, благодаря которому конструктивистское здание выросло на два этажа, да еще нахлобучило на голову мансарду. Зато у Никаса получилась 3-этажная квартира — в 15 комнат. Еще ему очень нравится вид на Кремль и прочие окрестности, который открывается сверху.
Мария Кронгауз
Еще о Брюсовом переулке: Дом артистов, где жил Мейерхольд