Эта невыдуманная история произошла в застойные советские времена, когда двери не закрывали на замок, ключи от квартиры хранили под ковриком, а соседи ходили друг другу в гости без приглашения на рюмку водки или чаек.
Наш дом сдали летом 1967 года, как раз за неделю до рождения моего старшего брата. Новостройку рядом с водолазной частью заселили преимущественно семьями военных, многие из которых хорошо знали друг друга по службе, поэтому во дворе сразу организовался сплоченный коллектив из молодых офицеров и их жен, которые в большинстве своем не работали, предпочитая проводить время на лавочке за разговорами с такими-же праздношатающимися соседками.
Днем у подъезда заседал "баб-клаб". Офицерши лузгали семечки и сплетничали, вечером после работы на "вахту" заступали их мужья. Они курили, вели неспешные беседы о футболе и выпивали втихаря. Завсегдатаем таких посиделок и душой компании был Михаил. 30-летний шофер, отец семейства и большой любитель остограмиться. Шутник и балагур, он часто развлекал соседей забавными историями из своей непутевой жизни. Одну из них мы вспоминаем до сих пор.
Как-то раз Михаил возвращался домой на бровях. Стараясь не заваливаться на бок, он остановился у своей квартиры. Чертыхаясь, Мишаня выудил из кармана ключи и, сфокусировав взгляд пьяных глаз на дверном замке, сначала прицелился, а затем резким движением руки вставил ключ в замочную скважину. Радостно икнув, мужчина пару раз провернул ключ и ввалился в прихожую.
В квартире было темно и тихо, лишь в дальней комнате сонно тикал будильник. Чтобы не разбудить домашних, Михаил, довольно улыбаясь и предвкушая вкусный ужин, на цыпочках прокрался на кухню, залитую тусклым лунным светом. На плите, поблескивая начищенными боками, стояла большая кастрюля, а в воздухе витал стойкий аромат свежесваренного борща. Он приятно щекотал нос, возбуждая волчий аппетит.
Не долго думая, Михаил, который за весь день съел лишь кусок плавленного сырка и ириску, в качестве закуски к водке, снял крышку, взял в руки кастрюлю и прильнул к ней губами, с наслаждением глотая наваристый, но почему-то очень жидкий борщ. Не обращая внимание на это странное обстоятельство, Михаил продолжал жадно пить юшку, пока ему наконец-то не попался большой кусок говядины. Почувствовав во рту упругую мякоть, мужчина энергично задвигал челюстями, стараясь ее разжевать. Но мясо не поддавалось.
Тогда Мишаня решил воспользоваться ножом. Включив свет, он выплюнул кусок на стол и схватив с подставки нож для разделки, застыл в изумлении. Перед ним лежало не мясо, а противная, вылинявшая, пожеванная тряпка для мытья посуды. Водка, которую Михаил употребил час назад, неожиданно взбунтовалась и попросилась наружу. Зажимая руками рот, выпивоха, сшибая на ходу табуретки, бросился в туалет, проклиная на чем свет стоит бестолковую супругу, бросившую недомытую после борща кастрюлю с грязной водой и тряпкой на плите.