Мишелю всё время было холодно, ему казалось, что кровь давно превратилась в томатный сок со льдом и водкой - он никогда в жизни столько не пил. Зимнее солнце на Среднем Урале было ленивым и скупым, всё пряталось за пеленой морозных облаков, поздно просыпалось и рано уходило за косогоры. Тысяча оттенков холода, ранее не знакомых ему, свалились на бедолагу за последние две недели его российской командировки. Например, стопы мёрзнут совсем не так, как ляжки: по стопам холод пробирается медленно и в конце концов сводит их, будто бы надеты стальные носки, а не удобные ботинки с меховым подбоем, ну а бедра коченеют совсем иначе - сначала тонкая простыня прохлады окутывает их, а затем стягивает морозом, всё сильнее и сильнее, пока в один момент не обнаруживаешь, что холод костлявыми пальцами гладит ляжки так сильно, что даже чувствуется кость. Да, именно так Мишель и мёрз все две недели, и, видимо, если не закончит этот чертов проект, то проторчит здесь столько же и еще дольше.
Мишель родился и вырос на юге Франции под мягким солнцем, которое целовало лицо каждый раз, как он выходил во двор их небольшого домика. Южное солнце было заботливым, и растения в их хозяйстве росли хорошо, будто сами собой, давая ароматные сочные плоды. Сколько себя помнит, Мишель всегда рука об руку шёл с лучистым другом: работал на отцовском хозяйстве, потом на местном производстве овощей, затем в филиале большой компании, расположенном в их регионе... Руководство той компании и отправило его в эту командировку, чтобы наладить новую технологию на здешнем производстве. Но что здесь можно было сделать! Упорные уральские производители построили громадные теплицы с круглосуточным подогревом и освещением. Сделанные из специального стекла, они занимали огромные поля, и были похожи на оранжереи великана. Издалека теплицы смотрелись как занимающийся расвет, а вблизит еще больше поражали Мишеля - да зачем же жить в таком холоде, если даже томаты вырастить удается с таким трудом! К тому же местные томаты казались ему безвкусными, как их едят? Одно и то же, что есть размоченный красный картон!
К концу второй недели Мишель ополоумел от холода, хотя шёл только ноябрь и местные говорили, что это еще не зима. В то утро он приехал в теплицы с красным обветренным лицом, растрескавшимися губами, холодными руками и пустыми глазами - холод выморозил всю радость, что была у него. Переводчик, который всюду ходил с ним, привык, что Мишель мёрзнет, и вовремя предлагал водки, грелку или еще один свитер. В зависимости от ситуации. В этот день к нему на деловую встречу приехал Даниэль, высокий инженер из Конго, страны палящего невыносимого солнца. Мишель только предполагал, как тот выживает в здешнем морозе. Это был первый вопрос, который он задал после дежурных приветствий. Даниэль широко улыбнулся и закивал головой, и приблизился к собеседнику так, что перешёл на полушепот.
- Представь жару, мой друг.
Мишель представил полуденную жару французского юга, когда истома заставляет отбросить полевые дела и насладиться прохладной водой с ломтиком лимона и веточкой мяты.
- Еще большую жару, просто невыносимую.
В голове Мишеля вспомнилась поездка в Египет и экскурсия в Каир, когда он изнемогал от жары и солнца во время треклятого бубнёжа гида.
- Представь такую жару, от которая выжигает все мысли. Хочется только пить.
Мишель вспомнил, как однажды, во время поездки в Дубаи, они с семьей взяли автомобиль, а пока он ждал своих из магазина, то уснул в незаведенной машине и проснулся от жуткой головной боли - его окружала груда раскалённого металла, в которой он опух от жары.
- Готово, - кивнул Мишель.
- А теперь представь, что тебе включили кондиционер!
Даниэль смотрел на него торжествующе, будто бы преподнес ноу-хау мирового уровня. Он улыбнулся и в его широкой улыбке показались белые сугробы зубов.
- Я так уже два года живу, а то подох бы уже в этом морозильнике.
