Не спалось. Когда на настольных часах мигнула цифра «24» Игорь не выдержал, встал и минут пять искал заныканную пачку сигарет. Почти шесть месяцев прошло с момента последней затяжки, а пачку спрятал в те далёкие, полные суровой борьбы с сигаретами, дни. Сигарета принесла долгожданное успокоение, и он поднялся в спальню, отчаянно позёвывая на ходу. Но когда лёг в кровать, сон исчез, испарился, а на смену пришёл калейдоскоп сегодняшнего архи неудачного дня.
- Надо отвлечься и думать о хорошем! – Дал себе установку. – Например, о предстоящем отпуске.
Однако вместо радужных мыслей о пляже Таиланда перед глазами появился гроб.
- Да что это такое! – Мысленно ругнулся Игорь. – Почему мне в голову лезут картинки похорон троюродной тёти! Нельзя думать после полуночи о тех, кто от нас ушёл в мир иной. Думай о хорошем.
Но, как назло, гроб стал ещё ближе и, почему-то, в красной обивке. Хотя, насколько помнится, у тётки он был обычным, крашеным. Мало того, память начала живо и услужливо подсовывать полный обзор этого печального события. Вот вся родня стоит возле гроба. Крупным планом лицо тёти Лизы. Перед глазами поплыли венки с лентами, дальше выстроился ряд могил, почему то раскопанных. Потом вспомнился рассказ соседа дяди Пети, как они детишками на спор ночью ходили на соседнее кладбище.
- Представляешь, как страшно ночью идти на кладбище? В полной темноте. Тогда фонарики были большим дефицитом. Но, почти каждый из нашей компании побывал после полуночи на кладбище. Спор у нас такой был – кто не трус и может это доказать. В качестве доказательства выбрали крест на кладбище. Даже не помню, что на нём было написано. Совсем дряхлым он был. Каждый из дому принёс по гвоздю, на котором краской написали свои инициалы. И решили вбивать свой гвоздь в этот крест. Уже почти все наши гвозди красовались кружком в центре креста. Надо сказать, двое парнишек струсили и не дошли. Согласно, нашего правила, только на следующее утро проверяли все вместе крест. Вот, но каждый из нас, как только начнёт светать, мчался проверить крест. Ночью, чего там таить, страшно было, да и темно. Поэтому, когда те двое пришли на рассвете прибивать свои гвозди, наша компания уже была в полном сборе. Подняли их на смех и больше в компанию свою не пускали. Да и по всей школе растрезвонили об их трусости. Оставался ещё гвоздь не прибитым у Алёхи Сипченко. Как то не получалось у него: то из дому ночью не может отлучиться, то заболеет, то ещё придумает какую - то отмазку. Но когда терпец у нас кончился, поставили ультиматум: или этой ночью прибиваешь свой гвоздь или завтра вся школа будет знать, какой ты трус. Вечером, перед тем как расходится, ещё раз напомнили об ультиматуме. А когда пришли в школу, нас всех вызвали к директору. Оказывается, Лёха дома не ночевал. Минут пять нас директор промурыжил, мы и признались. Короче, Лёху нашли не дышащим, а пола его пиджака оказалась прибита гвоздём к кресту.
Игорь представил себе тринадцатилетнего парнишку, который на кладбище, ночью, забивает гвоздь в крест. Ему очень страшно. А кругом одни могилы и кресты. Интересно, а чем забивает?? Наверное, молотком. Забил и хочет уходить, а его что-то не пускает. Он дёргается, чувствует, как полу пиджака кто-то держит. Кругом темень тьмущая… И, кажется, что это из земли рука не отпускает его. И здесь сердечко у пацана не выдерживает…
Он настолько реально представил себе всю ситуацию, что даже начало побаливать сердце.
- Что за чертовщина? Блин!! Нельзя после полуночи чертыхаться. – Выругался Игорь. - Кстати, а сколько времени то?
Он попытался левой рукой повернуть часы, стоящие на прикроватной тумбочке, но рука будто онемела, и пальцы никак не могли ухватить часы. Хотел было подняться, но рука зацепилась за тумбочку. Тело казалось, каким то ватным, пальцы беспомощно елозили по тумбочке. Вдруг в комнату зашла жена, а в коридоре были слышны чьи-то шаги.