Путешествие по Центральной Америки отдаленно напоминает конкур.
Машина - лошадь, путешественник - всадник, границы между государствами - барьеры. Как и в конкуре здесь требуется точность, расчетливость и немного элегантности.
Поскакали!
ГДЕВЫ,МАЙЯ?
При переезде из Мексики в Гватемалу в уши и глаза немедленно бросаются две вещи: во-первых, отвечая на телефонный звонок гватемальцы не используют слово "буэно" (хорошо), а, во-вторых, телефонов практически нет - бедно.
До того как стать Гватемалой, несколько сотен лет назад, здешние земли служили домом майанцам и среди всех центральноамериканских стран индейское прошлое явственнее всего ощущается именно здесь. Женщины в традиционных нарядах с ведрами вдоль Панамериканского шоссе - не лишнее тому подтверждение. Казавшееся когда-то могучим и и широким, в жизни знаменитое Панамериканское шоссе мало чем отличается от дороги, соединяющей чуть менее знаменитые Орехово-Зуево и Дрезну.
С первых километров эта тропинка начинает вилять в зеленых джунглях и указывать дорогу вглубь Центральной Америки.
Первая остановка на пути - Шела. В городе хорошо воображать, чем активно пользуются местные пейзажисты. Благо пейзажи еще имеются, не все завешано рекламой, но она стремительно наступает и кажется, что скоро просто застелит весь город, который окажется в ловушке, под огромным рекламным куполом.
Вымощенные булыжником улочки - обязательный атрибут любого колониального города в Центральной Америке, как, впрочем, и вулканы, головы-конусы которых, словно независимые наблюдатели, приглядывают за тем, что творится внизу. Надо сказать, что ничего. Вороны так же садятся на никому не нужные памятники, людя так же ходят взад-вперед, так же бодрствуют, едят и спят.
Говорят, что озеро Атитлан - это Комо курильщика. Оно действительно вставляет. По воде небесного цвета носятся катера, связывая деревни, местные мальчуганы кидают голубоглазых гринго на придорожную траву, туристы стараются минимизировать время пребывания на улице и прыгают из одной кафешки в другую. Деревни, разбросанные по всему периметру озера, особенно хороши с высоты птичьего полета. На земле же все гораздо более прозаичнее: пыль, грязь и бедность. Это, впрочем, не отталкивает многих лонгстейеров, которые приехали сюда из разных частей света доживать свой век. Такой выбор говорит о том, что их карьеры получились не такими успешными, как у Клуни с Соловьевым, и поэтому вместо шикарных вилл они довольствуются лишь скромными домиками.
В Москве все дороги ведут на Курский вокзал, в Гватемале же - в Антигуа, город имеющий с Гватемалой столько же общего, сколько Суздаль с Россией - много прошлого и мало настоящего. Пока полстраны живет на один доллар в день и слыхом не слыхала про барокко, в Антигуа приезжаю насладиться испанской колониальной архитектурой, отдают 5 долларов за обед в самом дешевом кафетерии и снюхивают полоски колумбийского в местных клубах.
Гватемала-сити стала столицей, после того как Антигуа был практически полностью разрушен землетрясением в 1773 году. Расстояние между городами - всего 40 км. Это чуть больше расстояния от Кремля до Южного Бутово, но суть от этого не меняется.
Детей здесь первым делом обучают счёту, ведь это необходимый для выживания в городе навык. Столица поделена на 21 зону, среди которых официально безопасной признана только та, где сосредоточены посольства иностранных государств. В других же частях города действует неписаное центральноамериканское правило: "It is you and your chances".
Иной раз идешь по городу и чувствуешь, что район - гавно, хватаешься за телефон с намерением проверить номер, как внутренний голос подключается и говорит: "Оно тебе надо? Шли же спокойно. Незнание - сила". И убираешь телефон в карман. Это Гватемала-сити.
ГОРЯЧИЕ ПУСИ И ПУПУСЫ
Вдали мелькает флаг Сальвадора и я ловлю себя на мысли, что он очень напоминает флаг Гватемалы. Впоследствии выяснится, что флаги Гватемалы, Сальвадора, Гондураса и Никарагуа рисовал один человек, но пока это кажется лишь забавным совпадением.
Граница между Гватемалой и Сальвадором преодолевается легко и непринужденно.
В Сальвадоре забав немного, одна из них - вулкан Санта-Ана, молодой и активный. На вершине орудуют ветра и не позволяют заглянуть в жерло. "А это считается за покорение?" - спрашивала какая-то американская комсомолка. "Считается-считается" , - заверял её гид.
Столицу посещать не рекомендуют, поэтому я еду туда. Из джунглей то и дело выскакивают на дорогу красивые сальвадорийки. Смуглые, в развивающихся платьях, а иногда даже с кувшинами на голове. В столице девушки чуть менее колоритны, осовременены трендами инстаграма и похожи друг на друга усиками из снэпчата, но, безусловно, заслуживают внимания.
Сальвадорцы не просят деньги за въезд - только за выезд. Надо заметить, что это очень недальновидное решение местного Министерства туризма. Зачем портить впечатление путешественников о стране, оставляя их лишь с горьким привкусом расставания с деньгами, когда вместо этого можно выдавать горячие и сочные пупусы с сыром и фасолью?!
"Горячие пуси и пупусы" - именно такой слоган привлекает миллионы туристов в Сальвадор где-то в параллельной реальности. Пока же это знание доступно лишь единицам.
ОДИН РАЗ НЕ ГОНДУРАС
Без привкуса пупуса во рту въезжаю в Гондурас. На границе полнейший гондурас, лишь подтверждающий, что я в Гондурасе. При подъезде махают руками и пытаются остановить машину местные гондурасы, которые за один бакс готовы продать маму и проставить штамп в паспорте.
Говорят, что виной роста темпа вырубки лесов в Центральной Америке являются наркотороговцы. Думается, у гондурасов из правительства рыльце тоже в пушку, ибо тому количеству бумаг, которое производят границы Гондураса и Сальвадора, Гондураса и Никарагуа, позавидует даже Индия.
- Сколько дней собираетесь провести в стране? - спрашивает меня пограничник.
- Один, - отвечаю.
- То есть ночуете здесь и завтра уезжаете? - с надеждой.
- Да нет, сегодня же в Никарагуа.
Гондурас Гондурасу рознь, но мне этого узнать не суждено, ибо я лечу сквозь него со скоростью пули, которые, по слухам, летают здесь с завидной регулярностью, и думаю о том, что Гондурас откровенно жалко. В отношении него имеет место быть некоторая ирония со стороны иностранных государств, а его заметное проникновение в наш народный фольклор известно каждому. Гондурас в сердце каждого из нас и в моем сердце он останется так же загадочно любим.
НИКАРАГУА - ХОЛОДНАЯ ВОЙНА
С этими мыслями подъехал к Никарагуа.
В глазах пограничника, листающего мой российский паспорт, я пытался увидеть признание Южной Осетии и Абхазии, любовь к России и русским, а он, закончив с проверкой документов, скользнул взглядом по калифорнийским номерам и моей тачки и спросил: "Сколько такая стоит ТАМ?". В этом его вопросе все настоящее Никарагуа - люди устали умирать за идею и ездить на жигулях.
В 2018 году никарагуанский пограничник, вооружившись советской шариковой ручкой, аккуратно записывает на рваном, в пятнах листке, мою биографию.
После допроса этот листок отправляется на стол начальника. Я не видел этот стол, но почему-то не сомневаюсь, что сверху он прикрыт стеклом. Спустя пять часов, рваный, с парочкой новых чайных пятен листок извещает о том, что вердикт положительный. За въезд в Никарагуа берут 12 долларов с человека, при этом кордобу, местную валюту, категорически не принимают, из чего можно сделать нехитрый вывод о том, как правительство верит в собственную валюту. Но сейчас это не имеет никакого значения - ведь у меня ни долларов, ни кордоб. Банкомат принимает только карты Visa и вот меня уже официально высылают из Никарагуа. "Без долларов не возвращайся!" - сердито кричат они вслед, а я чувствую благодарность. "Быть высланным из Никарагуа" - звучит гордо.
ДВА РАЗА НЕ ГОНДУРАС
"Сеньор, йо тенго уна проблема. Йо ва а Никарагуа и йо несесита досэ долларэс пара визитар, перо но тэнго эфективо и эйос аксептар соло виза тархета де кредита и йо тенго мастеркард. Аора тенго ке реторно а Хондурас пара динэро."
Да, может быть я сказал это не с кастильским акцентом, но гондурасские пограничники (разве я называл их гондурасами?!) пообещали разобраться.
На дворе ночь, и я пытаюсь пропустить возможность ночевки в Гондурасе через систему внутренних одобрений. "Ни в коем случае. Здесь же опасно!" - кричит внутренний голос. "Муй пелигросо, муй пелигросо" - вторит ему сотрудник таможни, призывая меня закрыть машину и зайти в здание погранпункта от греха подальше.
- Окей, можешь вернуться в Гондурас и не платить снова 35 долларов за въезд. Сегодня уже поздно, можешь вернуться завтра.
Ближайший город с банкоматом находится в 50 км от границы.
- Ну что, когда ждать тебя обратно?
- Постараюсь сегодня.
Да, легко обидеть Гондурас.
НИКАРАГУА - ОТТЕПЕЛЬ
Любой путешественник, имеющий дело с оформлением транзита машины через территорию Никарагуа, похож на рыбку в аквариуме, которая подплывает к стеклу и открывает рот, как будто умоляя выпустить ее наружу.
Приходится метаться от одной стойки к другой, проводя сеансы бесконтактного фехтования. Пачка бумаг становится все толще, настроение все гаже, желание посетить Никарагуа все меньше.
У гаишников рации из "Детского мира". Иначе обьяснить факт того, что их заставы, расположенные в 15 км друг от друга, не могут проинформировать друг друга о черной тойоте с калифорнийскими номерами, движущейся в сторону Леона, объяснить невозможно.
Прорвавшись сквозь тупорылые лица и фаллосы гаишников, въезжаю в ночной Леон, вполне себя приятный городок с самой большой в Центральной Америке церковью и самым маленьким процентом консерваторов во всем Никарагуа. Леон - вотчина либералов. Либералы в Никарагуа? Леон-оксюморон.
Все это, конечно, очень условно, так как сейчас страна по-прежнему волнуется и мечется между сочным Бигмаком, продуктом американскоого фастфуда и не менее сочной вишневой пятеркой, продуктом российского слоуавтопрома.
В столицу, Манагуа, обычно никто не едет.
Одна из символов города - кофе за 3 бакса в разбитой чашке в одном из местных заведений.
Однажды вечером я обнаружил себя, вышагивающим по ночному Манагуа в поисках еды. Вечерней пробежки в планах не было, но надо признать, что перемещаться по неосвещенным улицам комфортнее всего легкой рысью.
Гранада - еще один туристический островок среди моря бедности и разрухи. Она разместилась у самого большого озера в Центральной Америке. В Гранаде превалируют консерваторы, а львиную часть местного автопарка составляют самые обыкновенные лошади. Возможно, два этих факта даже не связаны друг с другом.
В Коста дель Соле пытаются сделать аналог никарагуанского Гоа или Бали. Серферы, травка, крафт, бургерные и такосные готовы раскрасить досуг всех, кто решил нанести визит здешним волнам.
...
Соберетесь в Центральную Америку, не забудьте - точность, расчетливость и элегантность. И да, не обижайте Гондурас.