За широкими спинами голливудских премьер в декабрьском прокате затаилась пронзительная, мощная притча Ларса Фон Триера «Дом, который построил Джек», посвященная любви к искусству и к самому себе.
Проснулся, открыл глаза, а в голове голос Вергилия. Он спорит с тобой, осуждает твои поступки, сомневается в истинности твоего искусства и, скрываясь в темноте за железной дверью, продолжает задавать прямые вопросы. Так c великим поэтом в голове живет герой нового фильма Ларса Фон Триера – Джек. Он умен, потомственно богат, целеустремлен и тяжело болен психическим расстройством.
Профессию Джека трудно назвать благородной. Он убивает женщин и детей, реже мужчин. За три часа экранного времени Джек расправляется с девятью жертвами, всего он признается в убийстве более чем шестидесяти человек. Растягивая историю, Триер воспаряет над головами деятелей современной культуры, не обращая внимания на тренды и новые формы, он представляет себя классиком и переходит на язык образов и недосказанных моментов.
Через калейдоскоп расчлененных женщин и изувеченных детей Триер откровенно рассказывает о муках в своей творческой лаборатории. Быть архитектором, а не инженером, композитором, а не дирижером, творить, а не считывать с листа. Упиваясь собственной эрудированностью, он практически каждую сцену разбавляет вставкой информационного видеоролика о картине, музыке или других объектах искусства.
Пробыв более пяти лет persona non grata в Каннах, он играючи намекает на собственные симпатии фашистскому режиму, теплому отношению к экранному насилию, а также продолжает наносить уколы нелюбимым Соединенным Штатам. Триер ни разу не был за океаном, считая, что этот чертов материк он способен показать лучше всех и без наглядного примера. Ему хватает и смелости, и наглости, и ума быть честным, жестким, бескомпромиссным, особенно остры сцены с «глупышкой», во время которых сам ощущаешь себя малограмотным, пустым, беспомощным.
Сравнивать «Дом, который построил Джек» с остальными премьерами декабря также нечестно, как Кинга с Гоголем, Уорхола с Рафаэлем, Джаггера с Амадеем. Этот фильм – колонна в океане современного искусства: тяжелая, неподвижная, возвышающаяся.