Из Афганистана он уходил одним из последних. Снайпер, которого сослуживцы звали «Чёрный». Два года он пробыл в Афгане, не расставаясь с автоматом и СВД (снайперская винтовка Драгунова). Снайперов, как и сапёров‚ мало балуют наградами, но Александр вернулся домой в Придонье с медалью «За боевые заслуги». Это говорит о многом.
На чужбине, на этой выжженной земле, он встретил два дня рождения (родился 28 ноября), два Новых года.
Призывался Александр Викторович Чернявский 12 октября 1986 года Павловским райвоенкоматом. Всю жизнь мечтал попасть в морскую пехоту, даже по ночам снились десанты. Усиленно готовился к военной службе, занимался спортом, 25 раз подтягивался на перекладине.
Но судьба распорядилась иначе: попал в команду 20А и через сутки был отправлен вместе с товарищами железной дорогой в Курск. Здесь их переодели в форму, поместили в старинные Екатерининские казармы – призывников ждали медицинский осмотр, вакцинация.
Приехали «покупатели», разобрали новобранцев. Александра взяли танкисты и повезли в учебную часть – в Термез Сурхандарьинской области Узбекской ССР. При распределении по ротам он попал к снайперам.
Начались солдатские будни, в основном практические занятия. Вывозили в горный центр, где были песчаные дюны, сопки, здесь бегом и ползком отрабатывались методы ведения боя в особых условиях.
Так пролетело три месяца. После окончания учёбы им предложили выбрать место службы. Афганистан или Союз? Насильно «за речку» не гнали. Их взвод полностью изъявил желание продолжить службу в Афганистане. Двух солдат оставили в учебке для обучения новобранцев, а за остальными прилетел самолёт АН-12. Так они оказались в жарком Кабуле.
Александра распределили в Баграм. Ночью 20 солдат отправили самолётом к месту назначения. Опускались – небо в гирляндах от отстрелов, чтобы защитить борт от ракет и «Стингеровов». Ночь провели на КП, а утром их посадили в будку машины Газ-66 и отправили в часть.
Стояла серая осень. Кругом люди с автоматами, сарбозы (солдат правительственных войск Афганистана). Бойцов привезли в «Рухский» артдивизион, а оттуда на вертолётах МИ-8 – по местам службы. Опускались вниз резко – уши заложило надолго. В первый же день новички узнали: мина шелестит, а реактивный снаряд гудит как бомбардировщик. При этом звуке стремительно ищи место для укрытия – таков закон выживания на войне.
Александр попал в 8-ю МСР и отдал этой нелёгкой службе 18 месяцев. Как же долго тянется солдатский месяц! Это знает каждый. Сколько за это время было событий: проведённые операции, сопровождение колон, выставление блокпостов, зачистки кишлаков.
…Снайпер внимательно осматривает гору, каменный зуб. Сердце подсказывает: «Будь осторожен». Он прошелся очередью по камням и вновь погрузился в воспоминания. Вот соревнования по стрельбе, в которых участвовали и афганские солдаты. Капитан Дюшакеев вызвал «Чёрного» и сказал: «Только первое место! Иначе на глаза не попадайся – тебе доверяем честь роты защищать. Торт – в награду». Александр всех удивил прекрасной стрельбой и заслуженно занял первое место. Вечером при построении ему вручили Благодарственное письмо от командования и на неделю освободили от нарядов (через каждые три часа менялись посты).
А вот торт исчез, и его следы не могли найти даже командиры. Видно очень сладкий был, и чьи-то нежные сердца дрогнули...
В 1988 году поступила информация, что душманы готовят нападение на электростанции Сурабай и Наглу, которые питали Кабул. Разведка установила большое скопление боевиков. Срочно дополнительно выставили блокпосты на узких местах. Вокруг электростанции были заняты господствующие высоты, устанавливались ночные засады, прочёсывались кишлаки. В одном из кишлаков взвод, где служил Александр, обнаружил большой склад оружия и боеприпасов. «Духи» превосходящими силами бросились отбивать важный объект. И только помощь вертушек смогла сдержать их атаку. За эту операцию Александр был награждён медалью «За боевые заслуги».
В конце лета Александр на три месяца поступил в распоряжение спецназа, который часто ходил в разведку и устанавливал систему слежения («Реалия-У»[1]). Это была самоуничтожающаяся аппаратура, которая помещалась в рюкзак, торчала только антенна. Ночью система улавливала шаги, определяла количество идущих, делала наводку артиллерии на данный квадрат. При попытке её взять, аппаратура взрывалась. Система была довольно успешной, и когда разведчики повторно посещали места её размещения, то находили куски галош, клочки одежды (мятежники не оставляли тела, смывали даже кровь с камней). Часто приходилось ходить в Панджшер – Александр был старшим по доставке оружия и еды на посты. Машины приезжали на взлётную полосу, солдаты грузили вертолёт. Потом вертушка уходила на точку, где сбрасывала груз сверху, не садясь.
В 1988 году начался вывод 40-й армии с дальних застав Джелалабада и других мест. Поползли слухи, что Ахмад-шах решил уничтожить советских солдат.
Александр вспоминает:
– Так как мы находились фактически в каменном мешке, то командование дивизии приняло решение срочно вывести 682-й мотострелковый полк в Баграм для обеспечения охраны аэродрома. При выходе из Панджшера в районе Товахатской петли была засада душман, они обстреляли нас из стрелкового оружия и пулемёта ДШК. Две бронебойно-зажигательные пули попали в машину Газ-66. Мы ушли за поворот и затушили машину. Около кишлака Анава вновь были обстреляны. Водитель машины получил сквозное ранение ноги, но остался за рулем и доехал до поселения Джабаль-Уссарадж, а до него 50 километров. Он отказался от госпитализации, и, превозмогая боль, остался со своими товарищами.
В январе 1989 года наша дивизия начала подготовку к переходу в СССР. Заставы располагались в поле видимости, на расстоянии около километра. В это время между моджахедами начались кровопролитные бои. Наш полк оказался в центре бушующей войны двух враждебных группировок. Каждый день мы делали предварительный обстрел территории, ставили мины.
Как-то к нам приехали сарбозы на танке и двух машинах. Я, как снайпер, следил за каждым кустиком и камнем. Вижу, из-за дувала (глинобитный забор) показался гранатомёт, я взял его на прицел и выдержал секунду. Душман почуял смертельную опасность, отбросил гранотомёт и побежал. Сердце дрогнуло, и я не стал его убивать.
…Из Афганистана они уходили в феврале 1989 года в сторону Саланга. Советские войска оставляли заставы местной армии и царандою (народной милиции). В горах бушевала зима: громадные заносы из снега, завалы камней. Тишину изредка нарушали одиночные выстрелы.
Александр – стрелок-радист БМП – внимательно следил за дорогой и горами. Войска уходили по заснеженной дороге. Стояли февральские морозы, афганский пронизывающий ветер бросал снег и обжигал солдатские лица. Молчаливые вершины гор, солнце играло, слепя глаза. К Хайратону шли огромные колонны машин и бронетехники. Проезжая посты, уходящие подавали звуковой сигнал, или махали на прощание рукой. Кое-где было написано – «Счастливой дороги».
Войска направлялись в район Джабаль-Уссарадж, где формировалась колонна для выхода в Союз.
Александр вспоминает:
– Выходили мы организованно и быстро. Ночь была холодной, спасла буржуйка и припасённый заранее уголь. Мыться у реки было невозможно – от холода и ветра лопалась кожа.
Как рвалось сердце домой!.. Но перед нами вновь и вновь вставали препятствия. Когда выдвинулись в район перевала, огромные массы снега перегородили горную дорогу.
Двое суток шла битва со снегом, ночевали мы в машинах. Здесь я встретил земляка Женю Яньшина, он стоял впереди на пять машин. Ветер рвал нашу одежду и пронизывал до костей. Только через два дня машины двинулись к тоннелю. Оставалось три километра, но каких! И тут новое испытание: БТР скользил, не шёл по серпантину вверх!..
Чтобы машина не скатывалась, Александр стал подкладывать противооткаты под колёса. БТР медленно пополз вверх, а ветер по-звериному рвал одежду, обжигал лицо.
И вот тоннель, спуск по горным дорогам – около 100 километров. Войска шли через снега, пробивались сквозь толщи заносов. Солдаты падали от усталости, холод и ветер не жалели никого.
Наконец равнина, благословенное тепло – пять градусов выше нуля.
– Измученные и усталые, мы заночевали на равнине, – рассказывает Александр. – Впереди показался Пули-Хумри – там дислоцировались продовольственные колонны. А ранним утром, с первыми лучами солнца, мы двинулись на Хайратон[2]. И вот – огни города. Было восемь часов вечера. Шли, как альпинисты, в одной связке, таща сломанные машины на буксире.
Это была наша последняя ночь в Афгане. Даже не верилось, что завтра мы будем дома.
Утром комиссия забрала БТР, и на БМП мы торжественно проехали по мосту Дружбы.
…Вот она, Родина! До́ма, после стольких испытаний!.. От счастья и радости они целовали родную землю. Воинов встречали музыкой, цветами, ликованием.
Трудно было поверить, что позади – война. Это было 9 февраля 1989 года.
Через 6 дней вышел из Афганистана и командующий 40-й армией Громов.
За успешный вывод боевой техники Александр Чернявский был представлен к медали «За отвагу». А вот Афганистан «наградил» его обмороженными руками: подкладывая противооткаты под колёса БТР, снайпер не жалея себя спасал колонну, ребят, которые шли следом.
Награда командования останется на бумаге – скоро рухнет Союз, и людям из высоких кабинетов будет не подвигов солдат-афганцев.
Александр не мог этого знать. Не мог он и представить, что не найдётся снайпера, способного спасти Союз. Человека, готового пожертвовать собой и подложить противооткаты под катящуюся к катастрофе машину могучего государства...
Автор: Михаил Гвоздев По материалам книги «Солдаты необъявленной войны»
[1] Комплекс разведывательно-сигнализационных средств 1К18 «Реалия-У» предназначен для дистанционного обнаружения передвижения живой силы и техники в тылу противника и на рубежах вероятного соприкосновения с ним, передачи сведений об обнаруженных объектах по радиоканалу на устройство приема и отображения информации в масштабе времени, близком к реальному.
[2] Хайратон – приграничный город и порт в Северной провинции Балх Афганистана. Расположен вдоль Амударьи. По реке проходит граница с Узбекистаном. Термез в Узбекистане расположен напротив Хайратона.
Книга "Мы всё ещё русские" здесь
Другие статьи, рассказы, эссе "Про жизнь" читайте здесь