Из этой заметки Вы узнаете о том, что на самом деле случилось в знаменитом сражении под Прохоровкой, какое влияние оно оказало на исход Курской Битвы и кем был создан миф о "крупнейшем танковом сражении в военной истории".
.
В истории Великой Отечественной Войны (да и Второй Мировой) немало вымышленных подвигов. Очень часто действие, которое совершил один человек, приписывают совсем другим. «Развенчание» таких мифов не очень важно: конечно, приятно восстановить справедливость и воздать почести тому, кто их действительно заслуживает, но общей картины войны это никак не меняет. Битва под Прохоровкой – совсем другая история. Это миф вредный и опасный, это история про то, как один конкретный человек переврал все факты ради того, чтобы оправдать свой идиотский приказ. Но давайте обо всем по порядку.
.
Каким был замысел Контрнаступления РККА 12 июля?
План руководства РККА (Рабоче-Крестьянской Красной Армии) предполагал, что на первом этапе операции советские войска займут оборонительную позицию и максимально замедлят продвижение немцев. Затем они перейдут в контрнаступление: на флангах немецких армий, если удастся сдержать их первый натиск, или на направлении главного удара, если немцам удастся прорвать советскую оборону. Примерно 10-11 июля стало понятно, что пора начинать запланированное контрнаступление.
Изначально предполагалось, что контрудары будут наносить танковые армии, приданные Воронежскому, Центральному, Брянскому фронтам и дополнительные резервы в зоне Юго-западного фронта – примерно по 4 танковых корпуса у каждого. Однако танковые армии Центрального и Воронежского фронтов были скованы в боях с немцами. Это, впрочем, было достаточно ожидаемо. Гораздо хуже, что на южной стороне Курской Дуги Манштейну удалось сковать боем и танковые корпуса, предназначенные для флангового контрнаступления. Поэтому для контрнаступления против Манштейна пришлось задействовать стратегический резерв РККА: 5-ю танковую армию Ротмистрова и 5-ю гвардейскую армию, располагавшиеся в полосе Степного Фронта.
Как можно заметить, в Курской битве фронтовая организация РККА создавала очень большие проблемы. Столько фронтов, формально самостоятельных, а фактически координировавшихся Жуковым, не могли с полной эффективностью согласовать свои действия. Впрочем, ровно та же проблема была и у немцев: если бы силы групп армий «Центр» и «Юг» в операции «Цитадель» были объединены в группу армий под общим командованием Манштейна, то исход битвы был бы совсем другим. Поэтому можно считать, что ошибочная структура управления обеих противостоящих сторон более-менее компенсировала друг друга.
Итак, на 12 июля руководство РККА запланировало общее контрнаступление на обоих флангах (северном и южном) Курской дуги. Планы этого контрнаступления были проработаны заранее. Предполагалось, что немцы в своем наступлении исчерпали резервы групп армий «Центр» и «Юг», а стратегические резервы немцев отвлечены только что состоявшейся высадкой в Сицилии. Соответственно, танковые корпуса РККА (все, которые оставались свободными к этому моменту) должны были нанести удар по флангам наступающих группировок немцев. Успех Манштейна, прорвавшего советскую оборону около железнодорожной станции Прохоровка и вышедшего на оперативный простор и одновременно сковавшего танковые войска РККА на своих флангах, заставил советское командование пересмотреть план и на южном фланге вместо флангового контрудара нанести фронтальный.
Если подумать, разница между событиями на северном и южном флангах не так уж и велика. На северной стороне Курской Дуги под Ольховской состоялось одно из крупнейших танковых сражений, когда с 7 по 12 июля примерно 3 танковые дивизии немцев сошлись в лобовом столкновении с советской танковой армией. Но это сражение было медленным, 2-я танковая армия постепенно перемалывала немецкие части, сдерживая их наступление и контратакуя ограниченными силами. Точно то же самое могло бы произойти и на южном фланге, но Манштейн, совершенно неожиданно для советского командования, вырвался из позиционного сражения с танковой армией Катукова и свободными дивизиями обошел ее с фланга. Ровно то же самое мог бы сделать и фон Клюге на севере, если бы он ввел в бой не половину своих сил, а все.
Итак, 12 июля РККА нанесла два контрудара: фронтальный под Прохоровкой и фланговый в направлении на Орел. С диаметрально противоположными результатами. (на флангах Манштейна советские танковые корпуса тоже должны были активизироваться, но это было усиление и без того продолжавшихся сражений)
.
Что произошло под Прохоровкой 12 июля?
Знаменитый кинофильм «Освобождение», начинающийся как раз с Курской Битвы, содержит массу недостоверной информации. Во всей Курской Битве там только две «исторически реалистичные» сцены: обсуждение контр-артподготовки, и развертывание контрудара под Прохоровкой. Нет, они не документальные и, скорее всего, показаны не так, как дело было на самом деле, но они хотя бы передают общий смысл происходящего. Режиссер Озеров как бы «проговаривается», озвучивая общеизвестные на тот момент факты, которые никак не соответствуют официальной советской истории и заставляют внимательного зрителя задуматься об адекватности действий советского руководства.
В фильме Освобождение Жуков 12 июля застает командующего 5-й танковой армией Ротмистрова на марше к Прохоровке и спрашивает его: какой приказ Ротмистров выполняет? Ротмистров отвечает: нанести контрудар по немецким войскам, рубеж развертывания юго-западнее Прохоровки. На что Жуков возражает: «Противник уже в Прохоровке. Немедленно разворачивай армию!». Собственно, эта сцена исчерпывающе описывает всю дальнейшую трагедию.
Прохоровка была одним из участков третьей линии обороны советских войск. До начала битвы она была хорошо укреплена: окопами, блиндажами и минными полями. Когда немцы взяли Прохоровку, командующие танковых дивизий согласно приказу Манштейна отвели танки обратно за линии минных полей. Выдвинули противотанковую артиллерию и мотопехоту (обычной пехоты у Манштейна просто не было), окопались и стали ждать советское контрнаступление. Дальнейшие события в мемуарах Манштейна, написанных уже после войны, переданы буквально тремя строчками:
12 июля противник бросил в бой в центре и на флангах фронта наступления группы новые части из своих оперативных резервов. 12 и 13 июля обе армии отразили все эти атаки. 14 июля корпус СС, развивая успех, достиг Прохоровки, 48 тк подошел к долине Псела западнее Обояни. В этих боях были частично разгромлены, частично сильно потрепаны другие значительные силы из оперативных резервов противника.
Видно, что Манштейн даже не владеет точной обстановкой (правильно датирует контратаки 12м июля, но взятие Прохоровки 11го относит на 14; хотя возможно, что Манштейн пишет не о железнодорожной станции Прохоровка, а о селе Прохоровка, которое было захвачено 14 июля, полностью не заметив сражение вокруг станции). Для него это «величайшее танковое сражение» - всего лишь эпизод корпусного уровня, в котором командиры дивизий и корпуса сориентировались согласно заранее составленным планам без вмешательства Манштейна. Что же на самом деле произошло под Прохоровкой, если этот эпизод «не заметили» немцы, но превратили в легенду в СССР?
Реальность крайне печальна. 5-я танковая армия Ротмистрова должна была атаковать хорошо укрепленную (советскими инженерами!) позицию, пересекая минные поля через узкие проходы под огнем засевшей на высотах, среди зданий и перелесков немецкой противотанковой артиллерии. С немецкой стороны в этом бою участвовало до сотни орудий и не более 50 единиц бронетехники – но, благодаря местности и минным полям, они без труда перестреляли наступающие советские войска. Конечно, Ротмистров не смог ввести в бой всю 5-ю танковую армию и несколько отдельных корпусов танков и САУ (самоходных артиллерийских орудий), которые были у него в распоряжении. Вместо более чем 1000 машин он задействовал около 600, из которых более 400 были потеряны. Поле боя (со всеми подбитыми советскими танками) осталось за немцами, а 5-я танковая армия отошла приводить в порядок свои силы (потеря почти половины группировки за день – это катастрофа, от которой очень тяжело оправиться).
Независимо от того, насколько достоверна сцена в «Освобождении», ответственность за провал этого контрудара лежит персонально на Жукове, осуществлявшем командование резервами и командовавшем контрударом 12 июля. Это как Ржевская битва, но сверхсконцентрированная: катастрофа в один день. Можно с уверенностью сказать, что это крупнейшее поражение, которое какая-либо армия во Второй Мировой потерпела за день (сравниться с ним может разве что захват Сингапура японцами). И Жуков, конечно, сделал все возможное, чтобы «отмазать» себя, представив самоубийственную атаку под Прохоровкой как эпический успех.
Факты, однако, говорят сами за себя: после разгрома под Прохоровкой Степной и Воронежский фронта перешли к обороне, которая затянулась аж до августа. Дивизии Манштейна, напротив, продолжили наступление. Советское контрнаступление на южном фазе Курской Дуги было сорвано. Мы привыкли рассматривать советские наступательные операции на Орел (Операция «Кутузов») и Белгород (Операция «Румянцев») в единой связке, и они были действительно задуманы как одновременные. Но из-за бездарного контрудара под Прохоровкой операция «Румянцев» началась почти на месяц позже.
Что сегодня происходит с мифом о Прохоровке?
Миф о «крупнейшем танковом сражении Второй Мировой» оказался очень живуч в народной памяти, но профессиональные историки (даже «советские»!) всегда относились к нему скептически. Еще в советские годы появились публикации, ставящие под сомнение «официальную версию» битвы. А окончательно этот миф был похоронен благодаря работам Валерия Замулина: максимально «официального» историка, какого только можно придумать, заместителя директора государственного военно-исторического музея-заповедника «Прохоровское поле». Стремление к истине у этого историка оказалось сильнее, чем ложно понимаемый псевдопатриотизм в стиле альтернативно одаренных деятелей Военно-Исторического Общества.
Сегодня, когда фактические данные (статистику потерь и документы о ходе сражения) уже никто не может отрицать (ну, кроме авторов русскоязычной Википедии), официальная версия российских историков такова: Прохоровским сражением теперь называется весь контрудар 12 июля против Группы армий «Юг», включая действия 1-й танковой армии Катукова на одном фланге Манштейна и нескольких танковых корпусов РККА на другом фланге. Это позволяет насчитать у немцев потерю что-то около 70 танков за день (против более 500 у РККА), что примерно соответствует реальности. Более того, такая логика абстрактно верна: бои 12 июля были единым контрударом. Единственное, слово «Прохоровка» окончательно перестает что-либо значить, ведь бои в этом случае идут в зоне протяженностью около 100км. А главное – сражение все так же остается полностью проигранным.
Так почему же немцы проиграли Курскую битву, если «битву под Прохоровкой» они выиграли?
Главной причиной поражения немцев в Курской битве стала операция «Кутузов». Наступление трех фронтов (Брянского, Западного, а затем и Центрального) против группы армий «Север».
Рассказывая о первой стадии Курской Битвы, мы отметили, что фон Клюге не верил в успех и ввел в бой не более половины сил, выделенных для наступления. Он очень боялся советского контрудара по флангам (хотя группа армий «Центр» имела намного больше войск для отражения этих контрударов, чем группа армий «Юг»). Манштейн в такой же ситуации вполне логично заключил, что сил отразить контрудары у него нет, а потому нужно сковать противника боем, нанеся дополнительный удар на своем фланге, и попытаться не терять инициативу. В результате группа армий «Юг» наступала двумя, а затем и тремя «клиньями», в то время как группа армий «Центр» наносила один удар на Ольховскую, а добрую половину сил держала в резерве.
Однако, когда РККА перешла в контрнаступление – эти резервы Клюге не помогли. Не помогли и многоуровневые хорошо укрепленные линии обороны (ведь группа армий «Центр» имела гораздо больше времени на укрепление этих территорий, в то время как Манштейн отбил Харьков и Белгород только весной). Примерно 10 танковых корпусов РККА на широком фронте прорвали оборону немцев в первые же два дня, и через неделю немецкая оборона просто распалась. К концу августа 2-я танковая армия немцев (12 пехотных и 2 танковые дивизии) была разбита и отправлена Гитлером на Балканы, где она должна была восстанавливать боеспособность и одновременно готовиться к отражению вероятной высадки англо-американских войск.
Потери РККА и превысили немецкие в 5 раз, а наступление поначалу развивалось медленно: Орел был взят только через 3 недели. Однако операцию безусловно можно считать успешной: группа армий «Центр» развалилась, оказавшись неспособной нанести сколь-нибудь заметные контрудары. Причиной успеха было именно наступление на широком фронте, а также банальное неумение Клюге вести подвижную оборону (все возможности которой в августе-октябре в полной мере продемонстрировал Манштейн).
Были ли у немцев шансы использовать успехи Манштейна, чтобы выиграть Курскую битву?
Возвращаясь обратно в середину июля: уже 14 июля Гитлер отменил первоначальный план операции «Цитадель». Немцы признали, что наступление на севере окончательно провалилось. Перед Клюге теперь ставилась задача «оттянуть как можно больше сил РККА, чтобы облегчить наступление Манштейна» (в переводе на русский язык: постараться не продолбать хотя бы Орел хотя бы до конца июля; конечно же, ни одной советской дивизии с южного фланга Курской дуги на северный переброшено не было).
Манштейн, в свою очередь, должен был разработать план нового наступления на Курск, теперь уже только своими силами. Линии советской обороны он прорвал, но этого было явно недостаточно. Перед ним разворачивался Степной фронт, имевший в своем составе примерно 4 резервных пехотных армии – отлично вооруженные (в том числе с примерно двумя танковыми корпусами), но занимавшие не укрепленные позиции. Разгромить их тремя дивизиями, прорвавшимися по Прохоровкой, Манштейн не мог. Поэтому он спланировал операцию «Роланд», целью которой был разгром 1-й танковой армии Катукова и других сил, удерживавших Обоянь: важен был не сам город, а высвобождение действовавших там 3 немецких дивизий. Кроме того, в полосе Группы армий «Юг» у немцев были расположены еще целых свежих 3 танковые дивизии.
К счастью для РККА, Гитлер заявил, что эти дивизии отправятся в Италию: он очень боялся потерять своего итальянского союзника после высадки Объединенных Наций на Сицилии. Манштейна это привело в бешенство: ему предлагалось сделать всю работу и за себя, и за группу армий «Центр», имея на три танковые дивизии меньше, чем планировалось. Впрочем, до Италии (и Франции) дивизии с Восточного Фронта доехали лишь через несколько месяцев.
Дело в том, что командование РККА, отлично понимавшее всю опасность положения после разгрома под Прохоровкой, решило начать общее наступление на группу армий «Юг». Крупных танковых резервов в виде танковых армий для этого не было (лишь десяток танковых корпусов, в основном с самоходными орудиями и легкими танками), но не было их и у Манштейна. Поэтому наступление Юго-Западного и Южного фронтов на Донбассе, начавшееся 17 июля, вынудило Гитлера срочно одуматься и развернуть 3 танковые дивизии, готовящиеся к отправке на Запад. Уже 19 июля Манштейн сумел развернуть эти три дивизии на Донбассе, после чего последовательно разгромил ими обе наступающие советские группировки (фирменными «вертикальными» контрударами вдоль исходной линии фронта отсекая прорвавшиеся советские войска). Как раз к началу августа, когда эти дивизии снова пришлось направить под Курск, где наконец-то началось новое полномасштабное наступление РККА на Белгород (Операция «Румянцев»).
Несмотря на значительные привлеченные силы (больше 1000 танков и до полумиллиона человек), РККА потерпела неудачу, понеся (стандартно для операций против Манштейна) вдесятеро большие потери. Однако «Миусская» и «Изюм-барвенковская» наступательные операции могут по праву считаться одними из наиболее важных операций 1943г. Они вынудили Манштейна расформировать его ударный «танковый кулак» из 10 дивизий (чему дополнительно помог Гитлер, также забиравший у Манштейна дивизии) и отказаться от операции «Роланд».
Разумеется, Манштейн мог бы отказаться от обороны Донбасса, вместо этого двинув все свои танковые дивизии на Курск. Его группировка из 10 дивизий была полностью боеготовой и, собравшись воедино, без проблем решила бы эту задачу. А Донбасс он все равно отбил бы следующим контрнаступлением осенью. Именно это Манштейн и предлагал Гитлеру – но Гитлер, как всегда, был неспособен мыслить стратегически и требовал удержать все позиции.
Подведем итоги. На южном фланге Манштейну удалось разгромить советские войска под Прохоровкой, отбить все контрудары, и его сил было вполне достаточно для захвата Курска. Весь Воронежский и половина Центрального фронта попали бы в окружение. Если бы Гитлер не вмешивался в эти операции, то Манштейну удалось бы «срезать» Курский выступ и полностью удержать фронт группы армий «Юг». Но никакой гений Манштейна не мог спасти группу армий «Центр», командование которой действовало абсолютно неадекватно, не сумев организовать ни наступление на Курск, ни контрудары в ходе операции «Кутузов». Даже в самом благоприятном для немцев случае летне-осенняя кампания 1943г. окончилась бы для них поражением: они взяли бы Курск, но потеряли бы Орел, Смоленск и подступы к Москве, захват которой по-прежнему был для них единственным способом выиграть войну.
В следующей заметке мы вернемся к рассмотрению всей картины Летне-осенней кампании 1943г.: завершению Битвы за Сицилию и запоздалому наступлению РККА на Белгород и Харьков.
Задать вопросы автору, поделиться активными ссылками на ранее размещенные заметки или рекомендовать темы для следующих заметок можно в комментариях к этой заметке или в твиттере: @warisnotagame