«Пиковую даму» Пушкин пишет во вторую Болдинскую осень 1833 года. Этот период был для писателя невообразимо плодотворным, как и осень трехлетней давности: за несколько недель создаются «Медный всадник», «Анджело», «Сказка о рыбаке и рыбке», «История Пугачевского бунта». «Пиковая дама» моментально стала самым популярным из них. За зелеными столами стало модно ставить на тройку, семерку и туза.
Как рациональный Германн поверил в сказку
Достоевский писал об этой повести:
«Мы пигмеи перед Пушкиным, нет уж между нами такого гения! Недавно перечитал я его «Пиковую даму». Вот фантазия! Тонким анализом проследил он все движения Германна, все его мучения, все его надежды, и, наконец, страшное, внезапное поражение».
Действительно, психология бедного человека показана очень точно и подробно, несмотря на малый объем произведения. Мы видим, как Германн реагирует на рассказ о таинственной старухе: «Сказка!». Он твердо убежден в верности лишь трех карт: расчете, умеренности и трудолюбии. Однако, как по наитию, на следующий день он, задумчивый, оказывается у дома той самой старухи. Словно его ведет нечистая сила. И в ту же ночь ему снится, как он выигрывает в карты несметные богатства. В этот момент становится ясно, что Германн уже так просто не откажется от своей фантастической мечты.
Зацикленность его ума на единственной цели избавляет Германна от мук совести, когда он соблазняет несчастную Лизу и когда из-за него умирает графиня. Да, он отчасти ощущал свою вину, но мечта затмевала в его сознании все остальное. Деньги становятся для него не просто средством к обретению независимости, но удовлетворению чувства собственного достоинства: в разговоре со старухой он проговаривается, что он достойнее богатств, чем ее транжиры-внуки, не знающие настоящей ценности денег.
Так сказка или случай?
Прелесть повести в том, что нельзя сказать наверняка, существовала ли тайна трех карт на самом деле. Также невозможно определить, посещал ли призрак графини Германна в действительности и усмехалась ли ему пиковая дама. Учитывая, какое влияние история с тайной трех карт произвела на фантазию Германна, можно предположить, что он помешался, и ночной призрак был сном или видением нездорового ума. В эпизодах же, где мертвая графиня в гробу и пиковая дама на столе усмешливо щурили глаза, Пушкин употребляет глагол «показалось». В финале повести Германн и вовсе оказывается сумасшедшим.
То, что Германн повторяет судьбу Чаплицкого, сделав три раза подряд ставки на выигравшие карты, можно объяснить случаем. Именно так в начале повести один из гостей называет историю с Чаплицким. И здесь появляется уже не фантастика, а судьба, рок, во власти которых находится исход карточной игры.
