Найти в Дзене
Deechайшая жизнь

Жизнь и смерть наркомана, часть 8

Ты сейчас догавкаешься – я тебе говорю. Ты у меня и смывки не получишь, блядина! "Ударил" наугад, проверить: - Насосёшь себе на дозняк – если так плохо внатуре. Она дёрнулась, как от удара током, краска проступила сквозь бледные щеки, опустила глаза. От этого он ещё больше взбесился. Значит, правду пацаны между собой болтают, хоть стараются и не при нём , поминая старое – испаскудилась девка. Да давно же понял уже, что всё так. И слышал, и видел, что с ней творится. И к чему такая жизнь ведёт – тоже ведь знал. Что она – первая, кто присел плотно? Чуть не каждом доме сейчас такая есть, за дозняк за ближайшим забором нагнётся, разложится - как захочешь. Прошипел сквозь зубы, задыхаясь: - Или думаешь, если на районе не подмахиваешь, по чужим углам шорохаешься – не знает никто иничего? Все всё знают давно, сука ты еПливая. В глаза тебе если не говорят, так это за прошлое, помнят пока как порядочную ещё, но это на долго ли. Ты сейчас и на своём районе любому чмошнику за дозу отс@сешь, не по

Ты сейчас догавкаешься – я тебе говорю. Ты у меня и смывки не получишь, блядина!

"Ударил" наугад, проверить:

- Насосёшь себе на дозняк – если так плохо внатуре.

Она дёрнулась, как от удара током, краска проступила сквозь бледные щеки, опустила глаза. От этого он ещё больше взбесился. Значит, правду пацаны между собой болтают, хоть стараются и не при нём , поминая старое – испаскудилась девка. Да давно же понял уже, что всё так. И слышал, и видел, что с ней творится. И к чему такая жизнь ведёт – тоже ведь знал. Что она – первая, кто присел плотно? Чуть не каждом доме сейчас такая есть, за дозняк за ближайшим забором нагнётся, разложится - как захочешь.

Прошипел сквозь зубы, задыхаясь:

- Или думаешь, если на районе не подмахиваешь, по чужим углам шорохаешься – не знает никто иничего? Все всё знают давно, сука ты еПливая. В глаза тебе если не говорят, так это за прошлое, помнят пока как порядочную ещё, но это на долго ли. Ты сейчас и на своём районе любому чмошнику за дозу отс@сешь, не постесняешься, не так, что ли? Если и не так – скоро так будет. Тварь….

Замолчал, выдохся, только дышал тяжело. Она тоже молчала. Не ответила. Снесла эту пощёчину, хотя от стыда и обиды кровью пылало лицо, пунцовая стал, как красный мак, до самых ушей. Лицо исказилось маской боли и отчаяния, стало некрасивым, чужим. Слезы стояли в глазах, видно было - сдерживалась из последних сил. Но смолчала. Он долго смотрел на неё, не в силах отдышаться, пытаясь успокоится, хоть чуть замедлить ритм бешено бьющегося сердца. Она не поднимала глаз. Он отвернулся к спинке дивана, четко, с металлом в голосе, проговорил:

- Только открой пасть свою поганую ещё раз, вякни попробуй . Хоть слово – выкину нахер, сука!!!

Ей бы промолчать, сидеть не дыша… но испугалась угрозы, опять в глазах потемнело от ужаса, само собой с языка сорвалось:

- Любимый, ну прости, я молчать буду, прости! Не хотела я…

Он птицей взлетел с дивана, в бешенстве кинулся к ней, казалось – убьет:

- Пошла вон!!!

Навис, как коршун над зайчонком. Она не шевельнулась, казалось - и не дышала даже.

Зарычал:

- Издеваешься, что ли? Не догоняешь? Вон пошла, сказал!

Заплакала тихо, затравленно. Он не выносил женских слёз. Но запал прошёл – даже злится уже сил не было. Вернулся на диван, сел устало. Не глядя на неё, бросил презрительно:

- Как у тебя ещё язык поворачивается ещё «милый» меня называть, блядь? У тебя «милых» полгорода, сука. Не смей больше такое произносить никогда!!!

Она, не в силах сдерживаться зарыдала в голос, застонала – горестно от бессилия, от безнадёги, зло:

- Сука, тварь, блядь - только и слышишь от тебя!

Долго сдерживаемые слезы потоком покатились из красивых глаз, даже от проклятой «ширки» не потерявших былой блеск и какую-то тайну во взгляде. Она даже не пыталась вытирать их, ручьями текли по некогда милым, нежно-персиковым щечкам - сейчас лихорадочно – красным, обветренным, капали с резко очерченных, будто резким взмахом кисти одержимого художника, скул.

Вдруг замолчала, поток слез прекратился в раз, будто иссяк.

Успокоилась, как будто решила для себя что-то.

- Когда-то и ты называл меня « Моя Милая».

Он резко развернулся, хотел вскочить и ударить, ударить так, что бы заткнулась, замолчала навсегда, что бы никогда не смогла напомнить то, о чём он сам так не хотел вспоминать и думать.

И увидел её глаза…. Красные и припухшие от слез, но это были Её глаза… той, которую он когда-то, вроде бы совсем недавно, только так и называл : Моя Милая…

Она смотрела на него: раскрасневшаяся от слез, уставшая, но совершенно спокойная, как будто и не было истерики, не было слез, не было обидных слов. Это был Её взгляд, той, которую он когда-то любил. Любил всем сердцем. Он отвел глаза, отвернулся.

Она никогда до этого не говорила ему таких слов, не напоминала о прошлом. Гордая… Ни в чём не винила. Но он и сам всё знал. Сам отлично всё знал и понимал всю степень ответственности....

продолжение будет друзья))) подписывайтесь и палец вверх нажимаем!!!)))

если кому не трудно киньте на печеньки немного на Сбер, заодно чтобы были силы печатать этот контент))

676280619004034125 Даниил Юрьевич...всем удачи)