Он опять покосился на неё. В просвет проёма видел, что она так и осталась сидеть на полу, прислонившись спиной к входной двери. Старалась не шуметь, даже рот рукой прикрыла. Да…Такую трахнуть– то ещё приключение. На клык навалить, разве. Если минет делать без настроения вздумает, то тут можно легко желания добавить хорошим подзатыльником. Такие со страху не хуже профессионалок строчат, не раз проверенно.
Вдруг нахлынули воспоминания – совсем не нужные, неуместные. Посмотрел на неё внимательнее, уже с сожалением. Где-то в глубине души шевельнулось, проснулось что-то тоскливое. А какая девка была… вроде недавно совсем…. А сейчас вот истаскалась вся, слухи ходят – по рукам пошла…. И вдруг оттуда- же, из глубины души, внезапно поднялся вверх острый кусок льда и кольнул в сердце: « А это ведь ты её «распечатал», дружок, ты. Она тогда совсем ещё малолетка была дурная, наивная, любила тебя – потому и дала. Тебе дала – первому, любимому. Стеснялась, краснела вся – но любила же, поверила. Если бы не ты…» От этой мысли всего сковало холодом. А из глубины души раскаленной стрелой уже летела в мозг другая мысль, что бы взорвать его, расплавить: «И это ты её…» Он сжался, усилием воли перехватил раскаленную стрелу, отшвырнул прочь, другой, спасительной мыслю: « Нет! Не я это! Она сама так решила! Сама!!!» И следом в воспалённый мозг: «А я из-за неё…» И эту мысль заглушил, раздавил, рассеял, не дал развиться. Ни к чему. Разметал все другие мысли, поднимавшиеся следом, загнал обратно, запахнул душу, запретил себе об этом думать. Успокоился немного: « Сейчас не изменишь ничего. Это было давно - и неправда» Зло взглянул, как будто она успела опять в чём-то провиниться, потом повернулся лицом к спинке дивана, к ней спиной, крикнул повелительно:
- Жопу не морозь – пригодится ещё. В углу вон матрас какой-то лежит и одеяло. Сядь нормально. Только тихо сиди.
Она встала, тихонько прошла в комнату, поправила дранный грязный матрас, прикрыла сомнительной чистоты пледом, сняла курточку, сложила, положила себе под голову, свернулась калачиком, притихла в своём углу. От усталости и нервного напряжения забылась на какое-то время, провалилась в тяжелый, не дающий отдыха сон. Крутилась, металась из стороны в сторону, стонала во сне - всё дико болело. В скором времени проснулась, и опять испугалась – не помешала-ли ему своими стонами, не рассердила ли? Сколько хоть времени прошло? Покосилась на него – лежит на диване, дышит тяжело ,глаза полуприкрыты: не поймешь – то ли дремлет, то ли телевизор смотрит. Где же Матрос? Ночь уже на дворе. Должен вроде как уже и быть. Наверное, вот-вот занесёт. Скорей бы… А то вдруг разозлится сейчас опять, орать начнёт, выгонять. Ох, боженьки – ну хоть бы слил пол кубика! Он не жадный, не такой как остальные – за точку удаваться. Но когда злой… Передёрнула плечами. Ещё долго молча лежала, стараясь особо не шевелиться, не шуметь, мучаясь вопросом: сольёт – не сольёт? Потом, не в силах больше терпеть, хоть и боялась спугнуть призрачную удачу, спросила тихонечко:
- Сольёшь, милый?
Вот сука!..
Он всё ещё злился. Ни к чему наркоману такие мысли. Виноватых искать, причины, мучиться потом угрызениями совести или – ещё хуже – ныть и жалеть себя, несчастного. Раньше не думать об этом было сложно. Потом стало проще – всё стерлось как-то, размылось. Много важнее стало дозу достать, не до разбора полётов, когда кумарит. Денег где взять – вот это вопрос так вопрос! А потом он и вообще научился просто отмахиваться от таких мыслей, как от назойливых мух. Лишь иногда, очень редко, они пробивались, прорывались как-то сквозь толщу тупого безразличия ко всему вокруг, к самому себе. Это было больно, мучительно, невыносимо больно, и когда так случалось - он ненавидел и себя, и всех, и всё вокруг. Потому и гнал их, эти мысли, душил на вздохе. Да какая разница – кто виноват, кто кому что должен, какие причины? Нет виноватых, и причин нет. То есть – есть, наверное. Но думать об этом - смысла нет. Да и не хочется….
Покосился на неё – надо же, спит! Разнылась тут, разстоналась - кумарит её, суку… Если спит - это не кумары, это цветочки пока – легкий насморк, не почувствовала ещё. Вот на третьи сутки….Хотя девчонки намного тяжелее кумары переносят – это да. И чёрт его знает почему – болевой порог у них вроде ниже. Психологически им сложнее, наверное Бояться просто. Бояться этой муки, боли боятся. Он вот пацан крепкий – и то…
Где же этот чертов Матрос, мать его? Вечером привезут… Вечер – понятие растяжимое. Скоро ночь уже. Третья ночь… Занесу – было бы сказано… Ему-то что, его-то – не кумарит. Подожди немного… Хоть бы знать точно, когда…Тут каждая минута… Ждать, в надежде что скоро станет легче – это не безнадёга, конечно… Но ждать для наркомана… Ждать и бояться что не срастётся что-то, сорвётся. И тогда опять – опять безнадёга, жуткая, высасывающая мозг пустота. Уж лучше бы и не обнадеживали тогда, не трогали – лежал бы и перекумаривался, знал, что глухо и не светит ничего. А застегнуться вот так, прождать и обломаться – хуже пытки для нарка не придумаешь… Он подумал, что если есть специальный, отдельный ад для наркоманов, то Дьявол именно этим там и занимается: застегивает, даёт надежду – а потом обламывает. И кумары. А потом вновь поманит лучиком надежды, застегнет измученную душу - а следом жуткий облом, опять кумары. И так - Вечность. Что хуже можно для них придумать? На муки страшнее и у Дьявола фантазии не хватит. Что им его котлы с кипящей смолой, раскалённые сковороды? Разве что больные уставшие косточки погреть, напугал тоже… Потому и не бояться они ада – их ад тут, на земле, попробовали уже, знают, что по чём.
А для некоторых смерть – единственный выход. Когда больше некуда. Когда больше нет сил. Когда уже умер - просто те, кто вокруг, этого ещё не поняли, не заметили. Потому что тело на автомате ещё двигается: ходит, говорит, дышит. Но не живёт – просто существует ещё какое-то время. Инстинкт самосохранения, управляющий подсознанием миллионы лет, не позволяет решиться, поставить последнюю точку.
Это страшно, жутко, непонятно – для всех. Но не для тех, кто дошел до края бездны, заглянул в неё и не нашел в себе сил обернуться и сделать шаг назад. Не страшно для ищущих избавления, покоя.
Да где же Матрос? Мысли такие ещё в голову лезут… Так точно крыша потечёт, пока его дождешься… И тут:
- Сольёшь, милый?
Вот сука! Сказал же – не скули, не догоняет, что ли? Вся боль, скопившаяся в теле, вся мука ожидания в душе, боязни обмануться в надеждах, вся ненависть к миру и к себе, поднятая некстати нахлынувшими воспоминаниями – всё сжалось в ком ярости обращённой против несчастной девчонки.
Он рывком сел на диване, резко развернулся к ней, глаза бешенные:
- Слить тебе? Слить тебе, сука? Я тебе сейчас солью. Я тебя сейчас так раскумарю –век помнить будешь ! Я же сказал – не вздумай скулить, тварь!
-Ну родненький, не злись, я же просто спросила!
- Я тебе спрошу сейчас, тварь! За кой тебе сливать? Считаешь – заработала, что-ли?
- Родненький, прости, я не хотела, прости пожалуйста.
- Я сказал – рот закрой!
Подписывайтесь на канал и ставьте лайк))...впереди еще много интересных историй!!!