Экскурсия от наших корреспондентов по старейшим учебным заведениям Москвы
"Образование — лицо разума". Это сказал Унсур аль-Маали Кей-Кавус, персидский писатель и философ, автор первого известного прозаического произведения, написанного на фарси, — "Кабус-наме". Жил Кей-Кавус в XI веке.
Текст: Михаил Быков, фото: Александр Бурый
Что греха таить, с организацией системного образования Россия на историческом пути подзадержалась. Первое в стране высшее учебное заведение было открыто в Москве, тогда еще столице, только в конце XVII века. Основатели Славяно-греко-латинской академии, греческие монахи Иоанникий и Софроний Лихуды, получили деньги на строительство отдельного здания на территории Заиконоспасского монастыря на Никольской улице, ведущей из Китай-города прямо к кремлевским стенам. До 1534 года москвичи называли улицу Священной. Во-первых, она выводила на дорогу, по которой паломники отправлялись в Троице-Сергиеву лавру. Во-вторых, на улице находилось много церквей и монастырей. Наконец, тут существовал иконный ряд, где шла торговля иконами. На современный манер – художественные галереи и антикварные лавки. Переименовали улицу по прозаической причине. Построили Китайгородскую стену, в которой среди прочих находились и Никольские ворота, через которые путь вел к Никольской башне Кремля.
Открытию академии предшествовало в достатке всяческих событий, далеко не всегда радостных. Попытки затеять нечто подобное датируются еще годами царствования Михаила Федоровича, первого Романова. Но десятилетиями что-то да мешало. Наконец препоны, интриги и каверзы удалось преодолеть, и предположительно в октябре–декабре 1687 года академия открыла двери для сотни воспитанников. В 1701 году уже Петр I специальным указом определил статус академии как государственного учреждения. Но власти то усердно заботились об академии, то надолго забывали о ней. Кончилось тем, что в 1814 году она переехала в лавру, а спустя восемь лет по проекту архитектора Осипа Бове кардинально перестроили академический корпус, надстроили братский и учительский корпуса. В конце XIX века снесли корпус бурсы. Так что, гуляя сегодня по Никольской, довольно трудно представить себе, как выглядело первое высшее учебное заведение России.
К слову, Славяно-греко-латинскую академию восстановили. В 2011 году получена лицензия. Учредителем является Фонд поддержки образования РПЦ. Правда, находится СГЛА вовсе не на древней Никольской улице и не в Сергиевом Посаде, а на московской улице Радио. Название хоть и современное, но места со времен Петра Великого – памятные. Яуза, Горохово поле, Немецкая слобода, дворец Франца Лефорта…
ИМЕНИ ЛОМОНОСОВА
Поморский сын 19 лет Михайло Ломоносов прибыл в Первопрестольную в самом конце 1730 года, дабы поступить в Славяно-греко-латинскую академию. Что и сделал. В 1736-м был отправлен в Петербург, в Академию наук и художеств, и зачислен студентом Академического университета. Тут без комментария не обойтись.
Бытует мнение, будто первым российским университетом стал Императорский Московский, основанный в 1755 году. Тут налицо пример постоянного соревнования в достижениях и славе между двумя столицами, возникшего, едва в чухонские болота на берегах Невы была вбита первая свая. В наиболее корректной форме Первопрестольная реагирует так: да, Московский университет не был первым, но он был… первым, созданным по европейским канонам, куда принимали на обучение представителей любого сословия, лишь бы человек демонстрировал желание и способности. Имеется некоторая передержка, так как согласно указу императрицы Елизаветы Петровны при университете открывались две гимназии для подготовки будущих студентов. Одна – для дворянских детей, другая – для разночинцев. О численно доминирующем сословии, крестьянском, – ни слова.
В свою очередь, при гимназиях создавались четыре школы. Первая называлась российской, и в ней изучались грамматика и чистый стиль, стихотворство и оратории. Вторая – латинская, где преподавались основы латинского языка и вокабулы, переводы с латыни на русский. В третьей преподавали арифметику, геометрию и географию, сокращенный курс философии. В четвертой учили немецкому и французскому. Лучшие ученики гимназий зачислялись на первый курс университета. Их «разбавляли» выпускниками духовных семинарий. Если какое сословие и было представлено достойно, так это помимо дворянского духовное. К сожалению, с точностью отследить пропорции невозможно, так как университетский архив сгорел в пожаре 1812 года. Но вот сохранившиеся данные по нескольким студентам говорят о том, что дворян на самом деле пытались «разбавлять». Среди первокурсников первого набора, 1755 года, Иван Артемьев, Петр Вениаминов, Сергей Забелин, Ефим Орлов, Вукол Петров, Илья Семенов, Иван Федулов. Что-то аристократических фамилий не попадается. К слову, в первом «призыве» было всего несколько десятков человек, из которых на казенный кошт, то бишь на бюджетное отделение, зачислили тридцать.
Вернемся на брега Невы. Есть данные, что большинство студентов Академического университета – иностранцы. Заведение учреждал Петр I в 1724 году, а его приоритеты в кадровой политике известны – «немцев» не чураться, а привечать. Но как быть с Ломоносовым? Поморы крепостными не были, считались вольными крестьянами, приписанными к государству. Однако ж крестьянами!
В Петербургском университете Михайло Васильевич надолго не задержался. В том же, 1736 году его отправили учиться за границу, откуда он вернулся в столицу спустя пять лет. Так или иначе, его домом стал именно Питер. Но вот в 1754–1755 годах Ломоносов принял активное участие в деле открытия Московского университета, которым, впрочем, никогда не руководил.
Первоначально ИМУ выделили здание на северной стороне Красной площади, которое называлось «Аптекарский дом» у Воскресенских (Курятных) ворот. Когда-то оно строилось для Земского приказа, одной из важнейших госструктур Русского царства, но в 1700 году на втором этаже разместилась главная городская аптека, а чуть позже на первом – питейное заведение. Абсолютно логичное решение.
Университет прожил по этому адресу вплоть до 1793 года, когда завершилось строительство главного корпуса на Моховой улице. Деньги выделила Екатерина II из собственных фондов. Строили семь лет. Сейчас в здании, «отцом» которого является архитектор Матвей Казаков – Институт стран Азии и Африки, самый, пожалуй, своеобразный факультет МГУ. Здание пришлось с нуля восстанавливать после пожара 1812 года, в чем преуспел зодчий Доменико Жилярди. Постепенно «старый» университет прирастал новыми постройками. В частности, главным домом городской усадьбы Пашковых, приобретенным ИМУ в 1833-м. С середины прошлого века в нем – факультет журналистики МГУ.
Говорят, первое впечатление – самое сильное. Впервые удалось попасть на журфак после восьмого класса. Могучая лестница перед глазами, по которой судьба затаскивала в журналистику. На втором этаже – доска с расписанием и рядом внушительное объявление: «Курить запрещается!» Под объявлением на полу парень и девушка в тертых джинсах и с дымящимися сигаретами в руках. Видать, не зря Генрих Гейне пришел к такому умозаключению: «Жители Геттингена делятся на студентов, профессоров, филистеров и скотов, причем эти четыре сословия отнюдь не строго между собой разграничены». А «Аптекарский дом» снесли за ветхостью, и на его месте стоит Государственный исторический музей.
ИНСТИТУТКИ И КУРСИСТКИ
Столичная Суворовская площадь в ХХ веке по всем правилам военного искусства медленно, но верно была оккупирована Министерством обороны. Встанешь рядом с памятником Александру Суворову и, подражая орлиному взору генералиссимуса, взглянешь окрест. Напротив – гигантское здание Центрального академического театра Российской армии в форме пятиконечной звезды. Чуть правее – танк Т-34 у входа в Центральный музей Вооруженных сил. Совсем справа – Центральный дом Российской армии, в сквере – памятник Михаилу Фрунзе. От площади на север, в сторону Сущевки, уходит улица Советской Армии. За спиной бронзового Суворова – сквер, в котором находится мемориал, посвященный солдатам Великой Отечественной войны. Напротив – ресторан «Суворов» и гостиница «Славянка». С этим названием отель живет недавно. Его построили в 1947 году как гостиницу при Центральном доме Красной армии, и поселиться в ней в советское время могли только товарищи офицеры. Ну, может быть, еще сержанты и старшины при наличии соответствующего приказа.
Когда-то площадь именовалась Екатерининской в связи с тем, что тут находилось Училище ордена Святой Екатерины, впоследствии Екатерининский институт благородных девиц. Аккурат в здании бывшей усадьбы Салтыковых, где сейчас тот самый Центральный дом Российской армии, он же – Культурный центр Вооруженных сил. Казалось бы, военных занесло сюда случайно. Ан нет. На месте «Славянки» стояла церковь Ивана Воина, снесенная в советское время. В самой усадьбе, после того как в 1777 году ее выставил на продажу граф Алексей Салтыков и до 1803 года, находился Инвалидный дом по уходу за неимущими отставными офицерами Русской армии. Так что некая традиция присутствует.
Институт благородных девиц был затеян по предложению вдовствующей императрицы Марии Федоровны. После гибели мужа, Павла I, она с особым рвением занялась благотворительностью. В том числе в сфере образования. Московское заведение было копией петербургского Екатерининского института. В отличие от Смольного института сюда принимали девочек 10–11 лет из небогатых дворянских семей, в частности офицерских дочек. Существовало отделение для мещанского и купеческого сословий.
Режим был сродни кадетскому корпусу. Подъем в 6 утра, отбой – в 9 вечера. Занимались не только рукоделием, танцами, музицированием и рисованием, но и арифметикой, географией, физикой, историей. В обязательном порядке учили французский и немецкий. И, конечно, Закон Божий. По окончании института выпускницы могли рассчитывать на приглашение служить при императорском дворе. На танцевальные вечера привозили юнкеров Александровского училища, что находилось на Знаменке. Из повести Александра Куприна «Юнкера»: «По распоряжению начальника училища, сегодня наряжены на бал, имеющий быть в Екатерининском женском институте, двадцать четыре юнкера, по шести от каждой роты». Помимо Куприна в заведении бывали Сергей Рахманинов и Александр Скрябин. Но не в качестве танцоров – музыку воспитанницам преподавали.
В 1872 году профессор Владимир Герье добился того, чтобы на проекте Положения о Высших женских курсах появилась резолюция министра просвещения графа Дмитрия Толстого: «Утверждаю в виде опыта, на четыре года». В ноябре того же года в помещениях 1-й мужской гимназии на Волхонке состоялось торжественное открытие нового высшего учебного заведения. По статусу – частного. Несмотря на скромный бюджет, зависевший от оплаты за обучение, пожертвований и участия городских властей, Герье удалось привлечь в МВЖК лучших преподавателей, в частности из Московского университета. Занятия вели Василий Ключевский, Николай Тихонравов, Александр Столетов, Владимир Соловьев. Позже – Иван Цветаев, Юрий Готье, Павел Штернберг, Сергей Чаплыгин и многие другие.
В 1905 году директором был избран Владимир Вернадский. К этому времени МВЖК приобрели полугосударственный статус. Появились средства для строительства собственного здания. Московская дума выделила участок земли на Девичьем поле, в 1908–1913 годах построили учебные корпуса, включая главный. Кончились скитания курсисток и профессоров по арендованным аудиториям в гимназиях и музеях. На одном из стендов в музее наследника МВЖК, Московского педагогического государственного университета, можно прочитать следующее: «Занятия на Курсах продолжались с раннего утра до позднего вечера, питание организовано не было. В заключении врача, датированном 1904 г., констатировалось, что среди курсисток массово распространены желудочно-кишечные заболевания. Позднее были открыты чайная и столовая, сельный дом с организованным питанием и прачечными… Предъявив корешок свидетельства и две фотографии, курсистка могла получить билет III класса со скидкой для проезда из пригорода в Москву».
В конце XIX – начале ХХ века в Первопрестольной работало еще несколько учебных заведений для женщин. Особо интересны Александровский женский институт и Высшие женские сельскохозяйственные курсы. В 1805 и 1807 годах вышли два рескрипта за подписью императрицы Марии Федоровны. Из первого: «Император, любезный сын Мой, утвердить изволил учреждение в разных городах Российской империи пяти училищ для девиц, трех для благородных и двух для мещанок». Из второго: «…училищу для дочерей обер-офицеров, мещан и прочих девиц, с… дня рождения Его Императорского Величества, именоваться впредь Александровским училищем». В начале 1890-х годов оно получило статус института. С 1812 года училище-институт располагалось на Новой Божедомке во «Вдовьем доме», построенном Иваном Жилярди. Сейчас этот внушительный особняк входит в комплекс НИИ туберкулеза, находящегося на улице Достоевского. В свое время здание соседствовало с Мариинской больницей для бедных, где в служебной квартире шестнадцать лет прожили родители Федора Михайловича и где в 1821 году родился он сам.
В 1908 году по инициативе княгини Софьи Голицыной, урожденной фон Мекк, были учреждены Московские высшие женские сельскохозяйственные курсы. Семейство фон Мекк – железнодорожные короли России, и Софья Карловна могла себе позволить многое. Да и Голицыны вовсе не бедствовали. Поэтому в течение пяти лет курсы работали в «Княжеском дворе» – меблированных комнатах, принадлежавших княгине, на Волхонке, 14. Сейчас бывший голицынский флигель занимает Государственный музей изобразительных искусств имени Пушкина. Помимо курсисток в этом доходном доме проживали Василий Суриков, Александр Скрябин, Илья Репин, Борис Пастернак.
ПО ЧАСТНОЙ ИНИЦИАТИВЕ
Граф Иван Лазарев был одним из главных советников Екатерины II по вопросам Востока. И графом представитель древнего армянского рода Ованес Егиазарян (Лазарян) стал именно благодаря компетентности, а также уникальным деловым навыкам. Еще в 80-х годах XVIII века он задумал открыть в Москве школы для детей эмигрантов из Армении. В одной из эпистол граф писал: «…начать откладывать погодно всего до 200 тыс. руб. капитала для заведения и содержания училища в пользу нации своей».
Лазаревы осели в Армянском переулке, получившем новое имя после того, как эти места еще в конце XVI века облюбовала соответствующая диаспора. Восточная привычка – все должно быть рядом, в «шаговой доступности». И гимназию решено было строить тут. Иван Лазаревич до радостного дня не дожил тринадцать лет. В 1814-м «освящено место и положен камень основания огромному учебному заведению». Так гласит институтская летопись.
Заведение и вправду получилось огромное. Сначала училище было преобразовано в институт, а в 1848 году приравнено к учебным заведениям первой ступени с восьмилетним курсом обучения. При этом шесть классов соответствовали гимназическому образованию, а в двух старших учащиеся специализировались в изучении восточных языков. Из переписки Министерства народного просвещения: «С преобразованием Лазаревского института в Москве откроется заведение, которого именно для Москвы, при настоящих ее отношениях с Востоком, ей недостает, заведение, где будут изучать восточные языки в обширном размере и которое, таким образом, будет заменять восточный факультет университета, не требуя никаких издержек со стороны казны».
С этого времени в институте изучали помимо армянского арабский, персидский, турецкий, грузинский и азербайджанский языки. Общеобразовательные предметы еще в гимназии было принято вести только на русском. Читались основы логики, истории религии, психологии, курсы по математике, физике, ботанике, географии, риторике, науке государственного хозяйства, статистике, истории. При институте работала одна из лучших в Москве типографий, оснащенная французскими станками.
Сейчас по адресу Армянский переулок, 2 находится посольство Армении. Во дворе стоит обелиск в память о меценатах Лазаревых. Переулок короткий, менее 500 метров. На другом его конце по той же стороне стоит угловой красавец, рожденный гением Матвея Казакова и Василия Баженова – главный дом городской усадьбы Петра Румянцева-Задунайского. В нем – посольство Белоруссии. А если не полениться и пересечь неширокую Маросейку, то по левую руку будет неприметное здание. Внешне. А внутри там когда-то была одна из знатнейших московских пивных, про которую ведали студенты всех столичных исторических факультетов. Ибо рядом – Государственная историческая библиотека, «Историчка». Это так, к слову.
Всякий театрал знает о театре «У Никитских Ворот» Марка Розовского. Всякий киноман со стажем помнит о «Кинотеатре повторного фильма», верой и правдой служившего зрителю до 90-х годов ХХ века в том же здании на углу Большой Никитской улицы и Никитского бульвара. И многие из них, думаю, сожалеют об исчезновении этого синематографа. Куда меньше людей интересуются историей этого особняка, получившего в московском обиходе название «Дом Скоропадского». По фамилии последнего владельца. Хотя дом вполне мог носить и другие персонифицированные прозвища. С момента постройки им владели княгиня Путятина, коллежский советник Молчанов, тайный советник граф Салтыков, князь Лобанов-Ростовский, историк Бантыш-Каменский, действительный статский советник Огарев, князь Голицын, штабс-ротмистр и владелец фарфорового завода Миклашевский. И только потом – Михаил Скоропадский. Трудно понять, то ли дом был так уж плох, что за полтора века сменил девять владельцев, то ли наоборот – был слишком хорош и переплатить за него готовы были многие. В любом случае место изумительное – храм Большого Вознесения, в котором венчался Пушкин, и церковь Преподобного Феодора Студита, где крестили Суворова. И до Кремля рукой подать.
Уже при Скоропадском дом сдавался под разные нужды. Открылись Торгово-промышленный музей кустарных изделий, выставленных на Всероссийской выставке, Художественно-промышленная школа, хоровые классы Народной консерватории. А еще – Московские высшие женские историко-филологические и юридические курсы, учрежденные Варварой Полторацкой. В 1913 году здание переоборудовали под синематограф «Унион», но курсы продолжали существовать на третьем этаже. Последнее упоминание о них датируется 1917-м. О Полторацкой известно мало: в 1912 году она возглавляла 1-е Пресненское городское училище.
Золотопромышленник Альфонс Шанявский был полной противоположностью своему двусмысленному имени. Слыл за одного из крупных меценатов. Он считал, что к будущему ведет одна дорога – образование. И задумал создать народный университет, в котором мог учиться любой, вне зависимости от происхождения и уровня знаний. Поэтому университет был задуман двухуровневым. Внизу – гимназия, сверху – «вышка». Шанявский до открытия детища не дожил. Но его проект довели до ума супруга Лидия Алексеевна и книгоиздатель Михаил Сабашников. С 1908 по 1912 год университет работал в здании городской Думы и на Волхонке, 14. Затем переехал в собственное здание на Миусской площади, построенное в рекордные сроки – за год. Одним из первых слушателей в нем был Сергей Есенин. В 1991 году здание передано РГГУ.
В Большом Трубецком переулке (ныне – переулок Хользунова), что на Девичьем поле, купец и фабрикант Павел Шелапутин построил гимназию, реальное училище и педагогический институт. Так вышло, что под занавес XIX века Павел Григорьевич потерял троих сыновей. В память об одном из них, Григории, и решил открыть три учебных заведения. Институт был фактически академией. Отбор абитуриентов был жестким: только мужчины, только великороссы и только православные, обязательно с высшим образованием и желанием посвятить жизнь педагогике. Институт открылся в 1911 году и за шесть лет выпустил более 100 специалистов высокого класса, обусловленного тем, что Шелапутин не жалел денег на преподавателей. В память о меценате один из переулков в районе Таганки назван Шелапутинским. Это рядом с Яузой, на берегу которой стояла когда-то шелковая фабрика Шелапутиных. В переулке – полуразрушенный «Кларин дом». Родильный дом имени Клары Цеткин, закрытый еще в 80-е годы прошлого века. В 1945-м туда привозили супругу Уинстона Черчилля на экскурсию, так гордились в Москве заведением. Когда-то в «Кларином доме» на свет появился автор этих строк.
Стоим с моим бессменным товарищем по труду фотографом Александром Бурым около здания бывшего Института имени Григория Шелапутина и думаем, почему именно тут осела Главная военная прокуратура. С другой стороны, тоже педагогика.
Список старинных исторучебных заведений столицы не исчерпан. Где-то традиции блюдут, как в Московском государственном техническом университете имени Баумана, более привычном как Баумановское училище. Или в Российском университете транспорта, он же МИИТ. Царскосельский лицей затмил собой все лицеи Российской империи, но Московский Императорский лицей в память цесаревича Николая – вполне достойный соперник. В нем учились представители таких аристократических родов, как Лобановы-Ростовские, Шуваловы, Татищевы, Орловы, Головины, Петрово-Соловово. А еще – патриарх Алексий I. Нынче в здании лицея Дипломатическая академия МИДа, в двух шагах станция метро «Парк культуры» (радиальная). А еще в 1866 году в Москве на Большой Никитской открыла двери Консерватория. За ее фасадом не только разум поселился. Еще и гармония.