...Когда семья Удинцевых перебралась с Урала в Москву, мой отец постарался найти всех своих старых друзей и товарищей по Екатеринбургу. Среди них оказался и Владислав Александрович Желиговский, с которым они учились в Мужской гимназии в Екатеринбурге. Мы часто совершали к нему поездки в Петровско-Разумовское, в Тимирязевскую сельскохозяйственную академию. Он жил тогда в доме молочной фермы, возле великолепной ажурной водонапорной башни, построенной знаменитым инженером Шуховым – похожую на радиобашню на Шаболовке. После визита К Владиславу Александровичу заходили каждый раз и на Соломенную Сторожку, где отец строил дом в кооперативном поселке, организованном Желиговским.
Мы переехали на Соломенную Сторожку – на “Соломенку” – в конце 1927 года. Густой лес стоял вокруг – это была “Лесная Опытная Дача Тимирязевской сельскохозяйственной академии”. Вскоре после переезда отпраздновали там новоселье в день маминых именин 7 декабря.
Запомнилась огорчившая всех нас досадная папина ошибка: показывая гостям предмет своей гордости – картину Сантерра “Молодая женщина с покрывалом на голове”, он слишком близко поставил под ней для подсветки керосиновую лампу, и на картине образовалось пятно вспучившейся от нагрева краски. Картина эта была подарена бабушке Елизавете Наркисовне Дмитрием Наркисовичем Маминым-Сибиряком, купившим её в Эрмитаже. В трудную минуту, когда в 1936 г. нужно было досрочно выплатить остаток ссуды, полученной на строительство дома, пришлось картину продать – за 5 тысяч рублей ,как я теперь понимаю, за гроши, но другого выхода не было, в ту пору семья жила очень бедно.
Зима 1927-1928 гг. была очень снежная. Сад вокруг дома – в снежных сугробах. Сосны “Лесной дачи” с подушками снега на игольчатых лапах. Лес казался мне дремучим, напоминающим рассказ о подвиге Ивана Сусанина в очень понравившейся мне книге – об истории смутного времени, о судьбе опальной семьи будущего молодого царя Михаила Романова, о польском нашествии и подвиге Ивана Сусанина: «Туда завел я вас, куда и серый волк костей не заносил…»
Наше житье на Соломенке поначалу было совсем не городским. Печи топили дровами, за водой ходили с ведрами на колодец, освещение было керосиновыми лампами. Даже «волшебный фонарь» -эпидиаскоп – был изготовлен тетей Наташей из скрученного в трубу листа картона с использованием в качестве осветителя керосиновой лампы. С помощью этого фонаря мы с увлечением просматривали на экране бесчисленные открытки с фотографиями Урала, Сибири, Волги и многих других уголков России. У отца было великолепное собрание видовых почтовых открыток.
Запомнилось, как однажды днем мама кормила нас с Димой обедом. Ели вареную картошку с кислой капустой, политую подсолнечным маслом. Дверь из сеней открылась, и вошел бородатый мужик в нагольном полушубке. Спросил: «Хозяйка, картошки мешок, не возьмешь ли?». Мама отвечает: «Нет, не возьму, без мужа не могу, а он в городе на работе!» «Ну, что же, – говорит мужик, – тогда я твою шубу возьму!» И снимает с вешалки в прихожей мамину сибирскую енотовую шубу, предмет нашей семейной гордости. Мама говорит: «Как тебе, мужик, не совестно?» А он выходит из дома, садится в стоящие у крыльца сани-розвальни, дернул вожжи, и лошадка понесла его с добычей – не догнать!
Летом 1928 г. к нам на Соломенку приехала из Новосибирска моя бабушка Ирина Павловна Метёлкина, снявшая комнатку в мансарде ЖЭКовской 5-ой дачи – у нас в доме было тесновато. Я часто бывал у бабушки – мне очень нравилась её уютная комнатка, с привлекавшим мое внимание уральским сундучком, окованным железными полосами, и с музыкальным, оглашавшим комнату звоном при открывании, замком. К окну протягивались развесистые, с длинными иголками ветви настоящего сибирского кедра, редкого для Москвы.
Приезжал в Москву ненадолго и дедушка Яков Адрианович. Мы с мамой ездили встречать его на вокзал и привезли его на Соломенку на извозчике. Обычно же на Соломенку из города и в город (мы жили как бы за городом) ездили на трамвае № 12, ходившем от Страстной площади до Тимирязевской академии и дальше за Плотину до Михалкова.
Дедушка пробыл у нас недолго и снова пустился в странствия в поисках хорошего, с его точки зрения, места. Как известно, лучше всего там, где нас нет...
из Воспоминаний Г.Б.Удинцева "Магеллановы облака"
Р.S. Годы жизни семьи на Соломенной сторожке до моего рождения, в конце 1949 года, мне придется описывать на основании рассказов, писем, дневников моих родных, а при возможности, просто, приводить выдержки из их воспоминаний или писем.
