Письмо седмь десет и шесть.
Достопочтенные читатели!
Виноват был Эртель или нет в том, что Наполеон избег заслуженного наказания уже в 1812 г., судите сами. Всемилостивейший государь не токмо не отдал Федора Федоровича под суд, а снова оказал ему высочайшее доверие. 10 декабря назначен был Эртель военным генерал-полицеймейстером на правах отдельного корпусного командира. То был первый в России военный генерал-полицеймейстер.
Вы, естественно, имеете основание предположить, что до 1812 г. преступность в войсках отсутствовала. Natürlich nicht. По "Учреждению большой действующей армии", высочайше утверждённому 27 января 1812 г., обеспечивать порядок в армии должен был генерал-гевальдигер, который "есть военный полицеймейстер" и руководит военной полицией. Слово сие появилось при Петре Великом.
Почему понадобилось ввести новую должность при существовавшей старой? Сразу отвергнем инсинуации, что закона не знал даже тот, кто его писал. Положим, сие произошло, понеже генерал-гевальдигер, несмотря на присутствие в чине слова "генерал", состоять должен был в штаб-офицерском чине. Между тем криминогенная обстановка обострилась. Как мы знаем, преступность расцветает буйным цветом, когда идёт война и есть более важные заботы. В приказах главнокомандующего неоднократно поминалась полиция. Так, в приказе № 48 от 14 октября наистрожайше запрещалось иметь ординарцев и вестовых от Ингерманландского драгунского полка, иже весь служил источником военной полиции, а также употреблять корпусных гевальдигеров с их командами не по назначению.
Ergo надобно было повысить статус полиции. Об альтернативных версиях поговорим вдругорядь.
Покорный к услугам, Baron de la Yausa.
