В искусстве любить женщин каждый опирается на свой жизненный опыт, и советчики тут не нужны. Хотя не грех и узнать, как общались с дамами те, кто понимал толк в любовных утехах. Кто такие, эти понимающие? Ну, конечно, поэты. Ведь поэзия и любовь – понятия одного порядка, не так ли?
А если говорить о поэтах, которые известны нам, как неугомонные Дон-Жуаны, то, первым, по определению, будет Наше все, Солнце русской поэзии Александр Пушкин.
Про его супругу Наталью Гончарову мы поговорим в другой раз, а сегодня - разговор о тех, кто тоже давал поэту… вдохновение и не только, но имел степень социальной ответственности чуть ниже, чем красавица Натали. О куртизанках, дамах полусвета, феях платной любви. Одним словом, о доступных девушках, которых посещал поэт в часы, свободные от стихов, дуэлей и карт.
Сразу приведу без купюр историю, которую рассказал столичный филолог и экскурсовод Егор Сартаков.
«Блок и Северянин ходили по субботам в одно и то же заведение возле Сенной площади. Блок всегда выбирал на один час худых брюнеток бальзаковского возраста, а Северянин на такой же один час – молодых пышных блондинок.
По этому поводу хозяйка заведения и большой знаток человеческих душ мадам Т. любила говорить, что Блок напоминает ей гимназиста, который мечтает при помощи своей классной руководительницы расстаться с детством, а Северянин – отставного генерала, который хочет, вспоминая о своих боннах, в детство вернуться.
«А в общем, - констатировала она, - они оба такие милашки, хотя и скупятся на чаевые». И добавляла интимным полушепотом, показывая на потемневший женский портрет над письменным столом в своем кабинете: «Но, увы, настоящие поэты, как говорила моя бабушка, кончились на Пушкине.
Александр Сергеевич брал вечером в номер сразу брюнетку и блондинку и не отпускал их до утра, приговаривая «Гармонии душа ищет, гармонии»
Ну что тут скажешь? Только одно - «Ай да, Пушкин, ай да, сукин сын!»
Позволив небольшой комментарий к этой замечательной истории, замечу, что Пушкин посещал заведения, еще не имеющие официального статуса, а Блок с Северяниным - уже пролицензированные и официально зарегистрированные.
Дело в том, что в Петербурге в 1843 году был организован первый врачебно-полицейский комитет, который должен занимался официальной регистрацией женщин, торгующих телом, превращая путан - куртизанок из партизанок в легальных работниц цеха удовольствий. О чем и свидетельствовало регистрационное удостоверение лимонного цвета - так называемый «желтый билет».
Буквально через год был утвержден «Моральный кодекс строителя комм проститутки», который назывался «Табелем о проституции» и регламентировал все стороны жизнедеятельности самих дам и тех, кто их контролирует и организует.
Дамы полусвета делились на две основные категории – билетные и бланковые. Первые регулярно проходили медосмотр, имели расчетную книжку и билет, в котором прописывались все основные данные владелицы документа, включая адрес приписки к конкретному заведению.
Бланковые же старались походить на кошек, гуляющих сами по себе, но в итоге все равно оказывались во врачебно-полицейском комитете (правда, чаще всего насильно, в результате рейдов доблестной питерской полиции), где им и выдавался бланк о принадлежности к древнейшей профессии.
Впрочем, и среди бланковых, и среди билетных были свои «звезды» и «дойные коровы» (если говорить о их бизнесе языком отца маркетинга Филипа Котлера), которые были лакомым кусочком для всех «ходоков», но не доступными по ценовой категории для малообеспеченной публики.
Элитные дамы трудились на выставках, торговых ярмарках, в фешенебельных ресторанах, привлекая к себе внимание отменными нарядами и внешними данными.
Одну из них великолепно описал Блок в своей «Незнакомке»
И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.
И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.
И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.
После своих загульных походов по питерским барам-ресторанам Александр Блок любил найти отдохновение в обществе милых дам, причем для получения удовольствия и полной релаксации ему порой даже не нужен был физический контакт.
И он в этом был не одинок.В мемуарной литературе можно найти рассказы о Ходасевиче и Белом, которые кормили в одном из петербургских ресторанов приставшую к ним на улице публичную женщину. Горький же описал сцену, когда проститутка заснула на коленях у Блока, а тот долго оберегал ее сон. И даже, уходя, дал двадцать пять рублей.
Кстати, не очень вяжется такая широта души с рассказом хозяйки заведения на Сенной площади о скупости поэтов на чаевые. Хотя, может быть, щедрым Блок был уже в те годы, когда гонорары стали весьма ощутимыми?
Хорошо, а что Игорь-Северянин? Как пишет Вячеслав Недошивин в своей книге «Прогулки по Серебряному веку»,
«у Северянина было четыре больших любви, а малых – без числа. Женщины любили его, как тонко заметил один знакомый поэта, «за умение драпировать» их. Раздеть барышню – дело нехитрое, а вот украсить, закутать, задрапировать – тут равных ему не было.
Оттого и доверялись ему девушки – как своей, скажем, модистке, – оттого и чувствовали в нем родственную душу, и сплетничали, как с подружкой. Он и проститутку делал в стихах королевой, и простую горничную превращал в царицу»
Добавлю, что в период своей "громокипящей" славы (1913 – 1918 годы), Игорь-Северянин имел очень приличные доходы от издания многотысячными тиражами своих книг, аншлаговых поэзо-концертов, да просто от безумства богатых поклонниц, бросавших к его ногам драгоценности и бриллианты.
Только вот копить, беречь, сохранять и приумножать капиталы он, как настоящий поэт, не умел. Поэтому и тратил деньги на женщин, вино, угощения и рестораны. Кто его осудит? Только тот, кто не поэт. Даже в душе. Естественно, после многочисленных контактов с дамами, бывало, возникали и проблемы различного характера.
Об одной из таких проблем Северянин напишет поэзу «Вальс с шантажистской», где он в стихах отправит дамочку в Гатчину к её экс-другу, не давая мимолетной знакомой ни единого шанса "окольцевать" себя:
…Приехав к месту назначения, Вы с ним отправитесь в гостиницу.
Он, после шницеля с анчоусом, Вам даст «Малагу-Аликант»!
Вам будет весело и радостно, Вы будете, как именинница,
Ах, при уменьи, можно выявить и в проституции талант!..
Все-таки поэты Серебряного века были такие доверчивые и растерянные в любви. Надо было им все-таки учиться у тех, кто уже до них прошел по этой стезе, у поэтов Золотого века. У Пушкина!!!