“Пол – это лава! Пол – это лава!», - скороговоркой стучала у меня в голове старая и всеми любимая детская игра, пока я прыгала по застывшему и окаменевшему лавовому потоку. Думала ли я, что когда-нибудь действительно смогу ощутить под своими ногами невероятную стихию лавы? Я огляделась – повсюду, насколько хватало глаз был он – бесконечный лавовый поток и многометровый слой пепла. Ни деревца, ни травки. Чуть поотдать возвышался он, автор и режиссер этого творения - великий вулкан Толбачик.
Вулканов на Камчатке – как гуталина у того дяди с гуталиновой фабрики. В самом городе Петропавловск-Камчатском их аж три, их называют «домашние вулканы» - Авачинский, Корякский и Козельский. Они легкодоступны и малоопасны, создают невероятной красоты атмосферный фон городу и принимают на своих сводах тысячи туристов. Мы же отправились на один из самых труднодоступных и мощных вулканов Камчатки – Толбачик, за 350 километров от столицы края. Дорога туда малопроходимая, мы едем на трехосном вездеходе Урал, он запредельно брутален, красив и могуществен – истинный страж этих непокорных просторов. Едем долго, и в бесконечной лесной дороге я задремала, а когда, наспех пробудившись, спрыгнула с Урала на очередной остановке – обомлела, увидев во что погрузились мои ноги. Оказывается, мы преодолели лесной массив и заехали во владения вулкана Толбачика- на сотни квадратных километров земель, покрытых черной крошкой вулканического пепла. Это как пустыня Сахара, только вместо мягкого песка – черный пепел, этакая размельченная пемза из ваших ванн. Увиденное одновременно и пугает и восхищает. Здесь нет ни намека на чернозем или песчаную полянку. Вся живая земля на 400 кв километров вокруг скрыта ПОД многометровым слоем пепла. Гид рассказывает, что именно здесь ученые испытывали прототип лунохода – и я охотно верю. Гид вообще говорит странные слова: лавовый поток, пеплопад, лавовые бомбы, пепловые потоки, излияние магмы, и внезапно я понимаю что это всё – осадки. Типичные камчатские осадки.
А гид добивает меня, рассказывая про знаменитые извержения Толбачика в 1976 и 2012 году. Цифры потрясают. Во время извержения 2012 года кратер Толбачика запечатался, и извержение прорвалось из его подножья, извергая немыслемый поток лавы из небольшой трещины. Оказывается, и так тоже бывает. Извержения идут долго, в среднем по полтора года. За это время вулкан извергает из себя кубические километры лавы и пепла. Вот он, это окаменевший лавовый поток. Его высота – с хорошую многоэтажку, длина – более 30 километров, ширина достигает 1 километра. То есть ты стоишь перед застышей лавой, она выглядит как продолговатая гора, и ты смотришь высоко вверх, чтобы её увидеть застывший край. Несколько месяцев назад она еще была горячая – расщелины её озарялись недобрым красным цветом и наш гид бравился, что он прикуривал от неё. Теперь она остыла, затвердела и охотно подставляет нам свои бока – прыгайте, не стесняйтесь, вы же все ваше детство играли в «Пол- это лава», наслаждайтесь. Мы и прыгаем, иначе передвигаться по извилистому потоку, застывшему в причудливой форме, трудно.
Мы разбили палатки, втыкая колышки в рыхлый пепел. Он непослушный, колышки разъезжаются. Мы ищем небольшие лавовые бомбы, чтобы их зафиксировать, прибить колышки сверху. Поставили палатку, разумеется, не очень удачно – под моим спальником притаился лавовый камень и набиваю синяки, ворочаясь во сне. Утром я беру коврик и ухожу к подножию вулкана – расстилаю его и замираю, трепеща, перед рассветным монстром. Скрасил моё одиночество лишь суслик евражка – единственный обитатель пепельного края. Евражки совершенно не боятся людей, кроме того, ведут своеобразные промысел, отжимая у туристов печеньки, хлебушек и орехи. Мой евражка съел все мои запасы, и оставив на память о себе небольшой «Кусь за то, что мало принесла печенек», убежал в свою норку. Я остаюсь наедине с вулканом-исполином, я в самом сердце Камчатки и мне от этого трепетно-неуютно.
Местные, с которыми я разговаривала, совершенно спокойно относятся абсолютно ко всем извержениям. Для них – это рядовая сводка в прогнозе погоды, вроде нашего «На юге области ожидаются осадки». А вот чего действительно боятся все камчатцы – это цунами. Оно, в отличие, от вулканов, непредсказуемое и смертельно опасное. И мне, как урожденному жителю сибирской равнины, это удивительно и непонятно, как и внезапное озарение: мне очень некомфортно тут: воздух тяжелый и от легкого дуновения ветерка в нос забивается мелкая лавовая пыль, глазам не хватает привычной зелени деревьев и травы, волосы и одежда очернились вездесущим пеплом; я словно нутром почуяла отголоски ужасов дьявольских извержений – температуру более 1100 градусов, столб огня высотой полтора километра и сатанинское превосходство стихии над ничтожным, бессильным человеком. Лавовые бомбы, величиной с небольшую башню, разбросаны ту повсюду и мне определенно хочется поскорее покинуть Толбачик. Человеку тут не место.
Но в наших планах есть еще одно местное развлечение- поджарка зефира в естественном огне кратера вулкана от нерукотворного огня, день и ночь изрывающемся из-под земли. Мы поднимаемся наверх к кратеру. Вокруг нас камни неестественного цвета- ярко-зеленые, бирюзовые, розовые – окрашены химическими реакциями внутренних процессов вулканов. Потрогаешь их – они горячие, и вовсе не солнечным светом нагреты. Я набиваю их полные карманы – на память. Вдали виднеется мертвый лес – сотни обожженных стволов деревьев, уничтоженных шлаковыми и пепловыми извержениями в 1975 году. Стволы неестественно изогнуты, закручены вокруг своей оси огненной пыткой. Гид заботливо протягивает мне палочку с нанизанной зефиркой и подводит к расщелине вблизи кратера. Оттуда идет жар, как от печки; земля кипит и парит, зефир моментально подрумянивается сахарной корочкой. От такой трапезы да в таком колоритном месте мурашки по телу. Но, буду откровенна, я зря боялась и нервнимача. Толбачинский вулкан был благосклонен: приютил меня и накормил, оставил целой и невредимой. Мы заканчиваем вулканическую часть путешествия и выезжаем обратно- к чернозёму, к деревьям, к траве, к Тихому океану.
На обратном пути трясёмся в Урале притихшие, осмысляем увиденное. Мне подумалось: если и есть на Земле дом дьявола – то он, несомненно, там- во владениях Толбачинского вулкана. Уверена, ему там уютно и тепло. Малочисленные туристы покорны и почтительны, населенных пунктов практически нет, все живое давно уничтожено и сожжено. Отсюда хочется бежать, здесь пахнет серой и все пропитано опасностью и трепетом ужаса. И именно здесь осознаешь значимость жизни во всех её проявлениях и начинаешь радоваться простым вещам. Пению птиц, журчанию ручья, прохладной зелени деревьев- таким простым, казалось бы вещам, которые на Камчатке могут вмиг превратиться в прах.