В технологических странах западного типа развитие жизни на земле принято объяснять эволюционной теорией Дарвина, которая сменила догмат божественного сотворения. Авторитетный австрийский учёный Карл Поппер разработал тест, согласно которому теория, если она научная, должна:
- допускать возможность собственного опровержения,
- обладать объяснительной силой,
- и силой предсказывать.
Например, догмат сотворения жизни Богом нельзя опровергнуть. Поэтому он не является научным, находится вне методов научного познания. Не всё гладко и с эволюцией. Теория Дарвина также не прошла этот тест. Поппер определил её, как метафизическую исследовательскую программу. «… я пришёл к выводу, что дарвинизм – не доказуемая научная теория, а метафизическая программа исследований…» (Поппер. 1995. С. 40).
Метафизическая, потому что она не допускает возможность проверки. А исследовательская программа из-за наличия положений, которые подлежат дополнительному изучению. «Скорее эта теория будет успешной применительно к весьма специальной, возможно, даже уникальной ситуации… она «почти предсказывает» необычайное разнообразие форм жизни. В других областях её предсказательная или объясняющая сила в большей мере исчезающе мала» (Поппер, 1995, с. 40, 43) - подытожил свои выводы о ненаучности дарвинизма Поппер.
Никто, например, не отрицает теорию гравитации, потому что она не выходит за рамки естественных представлений. Однако, дарвинизм часть общества отвергает, поскольку эта теория не только область научного исследования, но и двигатель материализма. Как же ненаучная теория так быстро распространилась и нашла столько сторонников среди работников науки и обывателей? Дело в том, что голос критики утонул в хоре всеобщего одобрения публики, которая считала себя просвещённой.
Запад вступил в эпоху религиозного угасания, и материализм стало модно путать с просвещённостью. «Всё дело здесь в философии дарвинизма, вернее, онтологии, или учении о сущем. Всё это – подтверждение взгляда, высказанного с большой силой, например, нашим известным биологом Н. Я. Данилевским, что дарвинизм не только и не столько биологическое, сколько философское учение, купол на здании механического материализма, чем только и можно объяснить её фантастический успех, научными достоинствами никак не объяснимый» (Любищев, 1982. С. 195). Солидарно с Поппером заявил русский учёный Любищев.
Биолог Данилевский, которого упомянул Любищев, 25 лет жизни посвятил исследованию дарвинизма. Он проверил примеры и аргументы Дарвина, собрал множество фактического материала, всё свелось в двухтомник с почти 1500 страниц текста, где, в итоге, ставится под сомнение более сотни эпизодов теории. Приводится 15 главных ошибочных выводов Дарвина, и 10 логических несоответствий, которые к ним привели. Также, из ранних критических дарвинизму работ выделяют трёхтомник немецкого ботаника Альберта Виганта, и труд французского антрополога Армана Картфажа. Список же всех критических публикаций против дарвинизма и его современного клона – синтетической теории эволюции, за эти более, чем 150 лет может составить целую книгу.
Сам Дарвин более 20 лет разрабатывал свою гипотезу, ясно понимая её фактическую недостаточность. В результате, идея из небольшой записной книжки выросла в рукопись из десяти глав и 2000 страниц текста. Несмотря на солидный объём, конкретного хода эволюции Дарвин не описал, новых идей почти не привёл, многократно повторялся, не указал ни одного реального примера эволюционного отбора, и не привёл ни одного факта появления нового вида. Дарвин много занимался изучением искусственной селекцией, что далеко не одно и то же с естественным отбором. В частности, и лично разводя голубей, он определил их общего предка – дикого скалистого голубя. Способность к размножению и количество рождаемых особей всегда превышает их фактическое число популяции. Из этой наблюдаемой разницы Дарвин выводит наличие внутривидовой борьбы за существование.
После ознакомления с работой преподобного отца Маттиаса, где исследуется перенаселённость, Дарвина озаряет, и он выводит естественный отбор. Как выдавливание неконкурентных особей приспособленными в борьбе за ресурсы из-за прогрессии размножения. Все особи в пределах вида обладают некоторой непохожестью или, как говорят, индивидуальной наследственной изменчивостью. Эти различия признаков, в среднем, не велики. Но случаются и крайние формы с более выраженными изменениями. Дарвин решил, что особи с небольшим различием признаков будут конкурировать между собой сильнее, чем крайние формы, обладающие более существенными отличиями. В результате, крайние формы будут интенсивнее отбираться, а схожие вымирать.
Нарастание различий, или, как это называют, расхождение признаков приведёт в итоге к появлению новых, более сложных видов. Появление новых и более сложных видов – это совершенствование, положительное явление, тоже, что и эволюция. Биологическая же изменчивость, скорее, основа нейтрального механизма, адаптации, действующего внутри вида, они основа положительной способности к совершенствованию. Нет основания считать, что механизм дарвиновской эволюции, а именно, изменчивость, сохраняемая по наследству под давлением отбора, обязательно приводит к усложнению, учитывая, что, по факту, самые приспособленные существа – это бактерии.
Если изменчивость, наследственность и отбор – это три слона, на которых держится мир Дарвина, то принцип униформизма английского геолога Лейеля – это черепаха, на которой они стоят. Вода камень точит – утверждения для геологии бесспорное. И в нём заключена суть униформизма. Небольшое постоянное изменение, длительное, и в одном направлении, способно к поразительным результатам. Применив униформизм к биологии, Дарвин заключил, что постоянные изменения за миллионы лет могли бы привести к образованию новых видов. Вывод спорный и фактически недоказуемый, поскольку прямому наблюдению недоступен. Кстати, сам Лейел твёрдо придерживался принципа природного баланса или совершенной адаптации организмов к тому месту, которое они занимают, что вообще исключает эволюцию.
В истории дарвинизма есть и своя легенда. 18 июля 1858 года Дарвин получил по почте работу английского зоолога Альфреда Уоллеса, который тот просил опубликовать в случае одобрения. В небольшой статье молодой автор высказывал идеи близко подобные дарвиновским. По легенде, Дарвин тут же заспешил опубликовывать эту статью, однако друзья убедили его сделать краткое извещение из своего труда и опубликовать эти две работы совместно. Благородный Уоллес в свою очередь не стал оспаривать первенство, а стал активным пропагандистом и просветителем Дарвинизма. Злопыхатель утверждает, что опытный научный работник весь период до публикации извлечения переносил определённые идеи молодого коллеги в свою рукопись.
Как бы там не было, Дарвин уверенно перерабатывает материал и через 8 месяцев после всех этих событий публикует свой самый известный труд – «Происхождение видов путем естественного отбора, или Сохранение благоприятных пород в борьбе за жизнь» - 24 ноября 1859 года Лондон, издательство Джона Мюррея, тираж – 1250 экземпляров. Вот авторский трейлер теории.
«Прогрессия размножения, столь высокая, что она ведёт к Борьбе за жизнь и её последствию – Естественному Отбору, влекущему за собой Расхождение признаков и Вымирание менее совершенных форм. Таким образом, из войны природы, из голода и смерти непосредственно вытекает самый высокий результат… - образование высших животных»
(Дарвин, 1939. С. 666).
Советское издание «Происхождение видов» от 1939 года добавила изюминку, разместив эту цитату на странице с номером 666. Отдадим должное, типография с номер не ошиблась, Дарвинизм полностью исключает Бога, потому что лучше совсем без Творца, чем с Богом, который создал жизнь столько мерзким способом. Ведь по сути теория уверяет, что жизнь – это нескончаемая борьба за существование, где война, голод и смерть - единственный путь к прогрессу.
Политическая составляющая
Печально, но в теории Дарвина с его войной лучших с худшими за прогресс содержится явная политическая составляющая. Теория родилась в Англии, было по духу английской, и прекрасно оправдывала колониальные завоевания Британской Империей. "Я, к примеру, не признаю, что большой ущерб нанесён краснокожим индейцам Америки или коренному населению Австралии. Я не признаю, что этим людям нанесён ущерб тем, что более сильная раса – лучшая раса, более мудрая раса, назовём это так, пришла и заняла их место". Говорил Уинстон Черчилль, который также публично распространялся об Англии, как победительнице в дарвиновском отборе среди народов. Человечество приобрело величие в вечной борьбе. И может быть погублено только вечным миром.
Сокрушался миролюбивой нерешительностью людей и его коллега – Адольф Гитлер в своей книге «Моя борьба». Разве не ценностью теории Дарвина он проникся? Разве не желанием блага и прогресса развязал мировую войну? Книга Дарвина очень важна, она служит основой идеи естественного отбора в классовой борьбе на протяжении истории. А это уже Карл Маркс не даёт нам забыть, что дарвинизм всё же двигатель идеологии материализма.
«Ужасное учение, ужасом своим превосходящее всё вообразимое. Никакая форма грубейшего материализма не опускалась до такого низменного мировоззрения» - подвёл итог своего 25 летнего изучения дарвинизма Данилевский (Данилевский, 1885, ч. II, с. 529). Тем не менее, проталкивание идей борьбы за существование дало эволюционистам главный козырь – очень простую для внедрения в массы теорию, способную крайне упрощённо объяснить многообразие жизни исключительно проявлением милого многим эгоизмом. Но, может быть, эта теория настолько научна и безупречна, что это оправдывает её моральное уродство? Скорее нет. И вот некоторые факты.
Проблема теории естественного отбора
Уже во времена Дарвина было известно о тропических термитах – общественных насекомых, которые живут весь год в закупоренных термитниках. Бесполые, слепые, бескрылые. Внутри гнезда всю свою жизнь живёт царица, которая достигает гигантских размеров, лишена крыльев и способности перемешаться. Весь термитник обслуживают её потомки, которые имеют строгую кастовую структуру. Среди них есть солдаты, с большой головой и мощными челюстями – они защищают термитник и рабочих особей. Но раз в году из термитника вылетает зрячее крылатое половое поколение – самцы и самки. Из яиц вылупляются крылатые, которые после сильного дождя все вылетают из термитника, чтобы продолжить свой род. Самки опускаются на землю, где их находят самцы. Самцы вцепляются в брюшко самки, и пара вместе сбрасывает крылья. Вся поверхность земли остаётся устланной сброшенными крыльями, на которых сидят одинокие самки. В момент завершения спаривания все особи термитов теряют крылья, и беспомощные тут же становятся жертвами множества хищников.
Термиты привлекательны, как пища, легко заметны и беззащитны. Поэтому выедаются мгновенно. И лишь, примерно, одна пара на тысячу ускользает от гибели. Самой природой из века в век ставится селекционный опыт. Несъедобные должны вытеснить остальных. Такова логика дарвинизма, на которой построено всё учение. Полторы тысячи видов, сотни термитников в каждом достаточно для реализации изменчивости. Несъедобность может быть достигнута многими и простыми способами. Эффективность отбраковки очень высокая. Но на деле никакого появления несъедобных не происходит. Следовательно, идея отбора опровергнута прямым массовым наблюдением.
Ситуация с термитами вполне ясна. Термитник выбрасывает в окружающую среду биомассу, полученную при потреблении подземной пищи, обеспечивая баланс экосистемы. Если одной выживающей пары на тысячу хватает для существования вида, то нужды в появлении несъедобности нет. И наоборот, если возникает несъедобная популяция, она распространится словно стая саранчи, и подорвёт базу собственного существования.
Термиты далеко не единственная проблема для естественного отбора. Не существует сложных видов, не имеющих не отбракованных отбором, бесполезных, или даже вредных для выживания признаков. Ветвистые рога ирландского оленя – абсурдные и бесполезные. Самка пятнистой гиены рожает через клитор, который достигает 17 см. Роды проходят крайне мучительно. Мать часто умирает. Первенец служит для подготовки детородной системы и практически никогда не выживает. Эти и многие другие примеры не объяснимы дарвиновским отбором, который должен был убрать столь вредные признаки. Однако, как и в случае с термитами, эти признаки могут быть благоприятны для экосистемы или биосферы в целом.
Жизнь в реальной природе нигде не сводится к одной конкуренции, а тем более из-за перенаселённости. Конечно, борьба за существование – жизненная реальность. Но мы повсеместно наблюдаем, что конкуренция приводит к сотрудничеству ради её устранения, а не к коренным изменениям ради её усиления. Всё живое находится в относительно автономных экосистемах, где наблюдается установившийся баланс между видами, включая и баланс их численности. Виды занимают свои уникальные места без, по крайней мере, острой необходимости конкурировать и сражаться на пищу. Потенциальные её запасы в таких системах, обычно, в несколько раз превышают потребности их обитателей.
Разумеется, под воздействием разных факторов, происходит смещение равновесия, которое резко усиливает составляющее выживание. Но всё это носит прерывистый характер, в то время, как по Дарвину необходимо непрерывное длительное изменение. Уже известно, что общим свойством больших систем является самоорганизация, которую ошибочно принимали за результаты действия отбора. Внутривидовой борьбы, которой Дарвин придавал исключительное значение из-за расхождения признаков, в реальной природе практически не наблюдается.
Несомненно, имеется отбраковка уродств и вредных отклонений для поддержания стабильности внутри вида, есть ранняя смертность от многочисленных причин. Но непрерывную войну за выживание, необходимую для нового видообразования, особи одного вида между собой не ведут. У многих стайных и стадных животных, наоборот, присутствует взаимопомощь и сотрудничество. А муравьи, термиты, пчёлы, и другие общественные насекомые вообще прибывают не в борьбе, а в тесном сообществе.
Межвидовая борьба присутствует, но не носит в экосистемах ожесточённого характера. Вместо межвидовой борьбы чаще наблюдается удивительное явление. По некоторым данным, треть, а кто-то считает, что и половина всех животных разных видов, находятся в отношениях симбиоза, помогая друг другу, нередко образовывая при этом симбиотические системы. Тарантул нуждается в лягушке для защиты своего потомства от мелких насекомых. Взамен он защищает лягушку от змей и других хищников.
Койот гонит грызунов к их норе, в которую забирается барсук и поджидает жертву в засаде. Добычу охотники делят по-дружески. Специальными присосками эти рыбки прикрепляются к телам акул и скатов. Они поедают остатки их пира. Взамен за еду они чистят кожу своих партнёров от паразитов. Растения и животные экосистемы словно один живой организм, и виды существуют, как его части. Нельзя говорить, что дарвиновский механизм совершенно не действует, но вызывает сомнение, что он, действительно, способен приводить к образованию высших животных, пренебрегая системными факторами.
Пример бактерий
Системность появляется даже на микроуровне. Так бактерия, обитающая в центре колонии, осознав голод, посылает сигнал на периферию. Пограничные бактерии перестают принимать пищу и пропускают её к центру, пока сигнал не снимается. Атака вирусов на бактерии управляется, пока колония бактерий многочисленна, вирусы их убивают и размножаются. Но как только численность бактерий снижается, вирусы проникают в организм бактерий, и, не атакуя, ждут их размножения. Всё живое, от вируса до человека взаимосвязано сложно уловимыми законами, и мы об этом очень мало знаем.
Но мы определённо знаем, что бактерии - самые приспособленные организмы на планете. Бактерии могут выживать и размножаться в гибельных для любых других живых существ, условиях, не испытывая острого недостатка в пище. Они спокойно переносят колебания биосферы, климатические, радиоактивные изменения, и даже космические катаклизмы. Совершенно не понятно, как изменчивость бактерии проявила признаки на порядок более сложных существ. И даже, если это произошло, то почему отбор пропустил эти усложняющие организм признаки, которые снизили его приспособленность?
Если эволюция вообще была, и шла по Дарвину, то почему не застряла на уровне бактерий? Изменчивость и отбор не вытесняют нарастающую сложность организмов, поскольку часто более сложные существа уступают приспособленности простых. Мир Дарвина, где исключительно действует перенаселение, борьба за выживание и смерть можно наблюдать в реальной природе. Если в организме нарушена система надзора за порядком, иммунитет, то некоторые мутировавшие клетки получают возможность следовать размножению в геометрической прогрессии. Вот тогда-то и кипит борьба за существование. Объём ресурсов организма ограничен, и отбор оставляет самых приспособленных и сильнейших в борьбе за пищу, пространство, а также защитными силами организма. Такие клетки называют злокачественными.
Если организм вовремя не справляется с нарушителями, то процесс будет усиливаться, организм слабеть, а злокачественность клеток увеличиваться. Медики называют этот процесс прогрессией. Происходит распространения опухолевых клеток по организму – метастазирование. Клетки не только становятся чуждыми целому организму, они становятся чуждыми и друг другу, и теряют обязательное свойство нормальных клеток – способность поддерживать контакты между собой. К чему приводит эта эволюция? К повышению организации, к образованию высших форм, как предсказывает теория Дарвина? Нет, в результате отбирается отнюдь не прекрасно построенные, столь разнообразные живые формы, а формы наиболее примитивные, умеющие только интенсивно питаться, размножаться и убивать, как себе подобных, так и тех, кто сохранил верность организму и друг другу.
Если организм не может одолеть болезнь, если на помощь не придёт внешняя сила, то победили в этой борьбе за существование гибнут вместе с побеждённым организмом. Есть ещё одно наблюдение. В процессе роста опухоли злокачественных клеток умирает гораздо больше, чем оставшихся верными организму. В борьбе за существование погибает в первую очередь эгоисты, стремящиеся выжить в одиночку.
Читайте продолжение темы во второй части.