"Тянет меня к людям", - смеётся 66-летняя кондуктор, сверкая подведёнными ярко глазами. Красится ярко, но не вызывающе - больше для себя и немного для мужа.
Мы познакомились года 2 назад, и вот снова встретились.
"Ох, взрослые-то сейчас стали мягче, - рассказывает она, когда мы уже поздним вечером едем в депо. - А вот молодые...
Они выучили, что у них есть права по Конституции, а что обязанности - нет. И вот подходишь к ним, просишь маску надеть - требования сейчас такие, ситуация с заболеваемостью, а они моментально начинают кричать, звонить и откровенно придумывать, что с ними как-то не так обходятся. Хорошо, свидетели есть.
Я одному говорю: милый, ты ж мне во внуки годишься, ты почему меня на "ты" называешь и орёшь матом? Я ж тресну подзатыльник и разбирать не буду, какое у тебя право по Конституции на громкость. Стоит , глазами хлопает, замолчал.
А один раз выкинула мужчину. Он у нас когда-то работал, пил жутко. Тут тоже зашёл, и ну орать, какие мы все тут. Я его сначала вежливо спросила, есть ли у него ко мне претензии - говорит, нет. Ну я попросила не позорить наше управление - не услышал. Как на остановочку подъехали, подошла, взяла за шиворот и, как котёнка, выкинула, чтоб неповадно было на женщин орать. Его спутница, тоже пьяная, молча вышла".
Но вообще славные люди кругом. Я хоть за смену и устаю, а вот вечером вижу, заходит на дальней площадке кто-то, я вроде как к нему, а он рукой показывает: сиди, мол, сам подойду. И так на душе тепло, что обнять всех, кто рядом, хочется".