В 1942 году состоялся беспрецедентный переход жителей поселка Нижний Баксан (ныне г. Тырныауз) через перевал Бечо – один из горных проходов в отрогах Главного Кавказского хребта.
Когда в 1942 году фашисты вырвались на просторы Северного Кавказа и двинулись к Баксанскому ущелью, стремясь захватить имевшие большое значение для выхода в Закавказье горные перевалы, горнорудное предприятие в Нижнем Баксане только-только становилось на ноги. Практически все взрослое население было занято на его промышленных и вспомогательных объектах. С приближением врага стала очевидной опасность захвата комбината, производившего стратегическую продукцию – вольфрам и молибден. Да и оставаться на оккупированной территории было смерти подобно.
В августе 1942 года, когда враг подходил к Тырныаузу, было принято решение эвакуировать население Баксанской долины, вывести войска и военную технику, вынести ценный молибденовый концентрат. Войска уходили в Грузию через перевал Донгуз-Орун, мирные жители - через перевал Бечо. Беженцам раздали по 100-500 грамм драгоценного концентрата (всего 18 тонн!), который несли с собой и военные и гражданские.
Из воспоминаний работников ТВМК
В 1942 году комбинат работал до 9-ro августа, затем 1500 работников с семьями совершили беспрецедентный переход через перевалы Бечо и Донгуз-Орун. На этом пути происходили боестолкновения бойцов истребительного батальона, составленного из работников комбината с вражескими парашютистами и диверсантами. А перед уходом на перевалы, объекты предприятия были заминированы и взорваны
Эвакуация происходила партиями по 60-80, иногда по 100 человек в группе, каждую из которых вели два альпиниста - ведущий и замыкающий. Трасса была заранее проверена. Опытные альпинисты ее расчистили, перекрыли трещины и промоины, на снежных ледяных подъемах вырубили тысячи ступенек, натянули канаты. Но несмотря на все эти меры, подъем был очень тяжелым. Главная трудность выпала на долю женщин с детьми, у некоторых было по двое - трое малышей. Лишь благодаря высокому профессионализму проводников и скоординированным действиям эвакуацию удалось провести без единого несчастного случая.
Из воспоминаний Александра Сидоренко:
К нам, альпинистам, попавшим перед войной на Кавказ, примкнул Николай Моренец, парень из города Сум, который перед войной был мобилизован в армию и служил в Пролетарской дивизии. При защите Москвы был ранен тяжело: вся спина в осколках, скрючены пальцы на левой руке. Пока что он был списан и числился военруком в Тырныаузе, в школе. Из этой школы пришел к нам и Гриша Двалишвили, паренек лет семнадцати. А ситуация была такая: надо выводить работников Тырныаузского молибденового комбината из-под удара врага. Потому что немцы уже подкатывались к Главному Кавказскому хребту, дорога через Нальчик отрезана. Единственный путь - через Главный Кавказский хребет.
Остановились мы на перевале Бечо. Это снежный перевал через Главный Кавказский хребет высотой в 3 тысячи 375 метров.
В первых числах августа, примерно 8-го или 10-го, большая колонная автомашин, в которые погрузили всех работников и их семьи, доехала до селения Тегенекли, километров тридцать выше по Баксанскому ущелью. Там была туристская база под таким же названием. Мы пересчитали людей. Оказалось больше тысячи. Причем были дети, матери с грудными младенцами. Для нас этот перевал не представлял такой сложности, потому что мы, альпинисты, знали и более сложные вещи, но для этих людей все было необычно, и опасно, и сложно. Например, такие вопросы задавались: может ли перейти через перевал человек, у которого астма? Представляете наше положение? Ну, нам ничего не оставалось, как ответить: может. А как детей переносить грудных? Вот тут уже сами изобрели такое снаряжение: простыней привязывали ребенка около груди, потому что надо, чтобы руки были свободными: нужно опираться на палку, держаться за какой-то канат, который мы подвешивали на трудных местах. Я вспоминаю: в группе была машинистка с одним легким, да и то туберкулезным.
Было в нашей первой группе примерно сто человек, из них около тридцати ребят: малышей от самого грудного возраста и лет до семи. Николай Моренец ходил вдоль колонны, подбадривал. Таким образом мы в несколько приемов одолевали трассу. То, что проходили туристы, например, за два часа, мы преодолевали за шесть, семь часов с остановками. Так мы подошли к первым снежникам и к леднику.
Перед ледником мы остановились, так как впереди была "куриная грудка", самый крутой взлет снежного гребня. Лед, а на нем снег, крутой, ну, градусов, может быть, под сорок. Это самое трудное место в переходе. И, как назло, несколько ишаков, завьюченных продовольствием, вдруг провалились в трещину. Как сумели, успокоили людей.
И там матери, которые своих ребят до этого несли сами и не доверяли их, увидели, что здесь совсем опасно, И ребят переносили мы сами, в несколько приемов - одного ребенка, второго, третьего.
А эту машинистку, которая потеряла силы, пришлось тоже на себе перенести на "куриную грудку", где она несколько дней отсиживалась, приходила в себя.
В это время туда пришли наши передовые армейские части и уже устанавливали пулеметные гнезда: готовился второй эшелон обороны наших войск.
Ну, перевал был взят. Дальше довольно крутой спуск на юг. Весь снежный, переходящий в крутую тропу. А в это время разливаются горные ручьи.
Но другого пути не было. Так мы поднимались с Северного Кавказа на Главный Кавказский хребет и спускались в Грузию, в Сванетию.
Весь переход занимал почти сутки. Очень долго. Из-за того, что группа была немобильная.
Вот так мы перевели в несколько приемов 1500 человек. Весь этот переход прошел "безаварийно", никаких жертв не было. Даже старик с астмой - и тот прошел.
И еще я помню, когда мы поднимались за очередной партией, дул ветер, встречный, сильный. Смотрим, двое идут в тумане. Оказалось, девчонка лет семи и старушка. Я спросил: "Сколько вам лет, бабушка?" Она говорит: "73 года". - "Ну, как, идти-то трудно?" - "Да, трудно, - отвечает, но у немца-то оставаться не хочется, надо идти".
Так с внучкой и прошла этот участок.
Нужно сказать, что я на этом походе лишний раз убедился в силе и мужестве наших людей. Страшно было. Но прошли. Знали: у немцев оставаться нельзя. Бросили все, что было, дом, понимаете, уют, все бросили.