Проснувшись, я застал всех еще спящими. Я не знаю сколько прошло времени, но я решил, что ожидать, пока все встанут – нельзя. Я разбудил свою семью, мы наскоро поели. После – я растормошил пленных бойцов и начал снова мучить их допросами.
— Как пройти к выезду? – грозным тоном спросил я, держа в руках оружие.
— Через нашу столицу есть выход наверх, но как именно проехать мы не знаем, честное слово. Не были там ни разу.
— Еще какие либо пути отходов есть?
— Только если назад, но вы, как я понял, оттуда и пришли?
— Да, но туда нельзя уже вернуться.
— Мдее, вирус все таки выбрался из этих стен.
— Откуда вы про вирус знаете?
— Хех.. Смешной ты, парень. Мы же живем тут и служим. Мы все знаем и служим мы тут для того, чтоб этот вирус к нам не прошел.
— Рассказывайте про этот вирус подробнее, и вообще, что тут происходит?
— Ну, коль хочешь, расскажу все, что знаю. Мы находимся в бывшей когда то секретной лаборатории, под названием: "Рига-Харьков" Создавали тут биологическое оружие, но однажды, что то пошло не так и вирус вышел из под контроля. Как только правительство СССР и лично Сталин об этом узнали, лабораторию было приказано законсервировать вместе со всем персоналом, а трудилось тут более десяти тысяч людей. Как ты понял, местные стены идут очень далеко. Так как никто не хотел погибать от голода и страшного вируса, люди оставшиеся здесь смогли отгородится от вируса. Мы просто загерметизировали ту ветвь тоннелей, в которой проводились работы с вирусом. После – люди научились выживать в таких условиях, создав здесь небольшие фермы по выращиванию разнообразной еды. Скажу больше, в наших инкубаторах выращиваются курицы и утки. Поэтому пища у нас есть. Техника и оружие используется еще с тех времен, когда это место законсервировали. Благо топлива, запчастей и патронов тут очень много, ибо в то время были выделены огромные деньги на создание этого всего. Некоторое время мы существовали не до конца автономно, нам поставлялось все необходимое для того, чтоб мы могли находится тут без поддержки сверху, и в конце концов нас закрыли. Бывший научный руководитель лаборатории Снегирев возглавил наше существование тут, начал создавать все условия для поддержания комфорта в этих стенах. Выходы наверх все же остались, о них не знало даже правительство, но приказом Снегирева они стали тщательно охраняться, чтобы никто не смог выбраться. Ты спросишь, как же ты тогда смог попасть сюда, а я отвечу. Ты еще не дошел до охранного поста, которые препятсвует выходу наружу. Единственная дорога, по которой ты можешь выйти – это дорога обратно. Если пойдешь вперед, тебя сразу расстреляют и бежать тебе надо как можно скорее. Нас не было уже долго, скоро поедут искать.
— То есть, ты хочешь сказать, что у вас там есть что-то вроде города? И почему ты это все говоришь, если это строжайшая тайна? И если все законсервировано много лет назад, то почему вы такие молодые?
— Говорю, потому что все равно уже вирус на поверхности, уже нет ничего страшного в том, что я это скажу. Да, у нас там большой город, и даже не один, целых два. Столица и город производств, во втором делают пищу, добывают воду, электричество, используя атомный реактор. А мы же родились уже тут, и про поверхность слышали лишь от тех, кто там был.
— А вот вы используете бензиновую технику, как вы еще не задохнулись?
— Так вон, наверх глянь, везде вентиляция, куда она ведет, мы не знаем.
—Скажите мне, а можно ли каким-либо образом попасть к вам в город, ведь все равно вариантов особо нет: либо умереть на поверхости, либо тут расстреляют, так тут хоть шансы есть на жизнь.
— Не могу сказать точно. Могут расстрелять, могут и принять, мы простые солдаты, не нам это решать. Если хотите, мы можем вас доставить в город, что с вами будет далее никому не известно.
Я понял, что вариантов у меня не много: либо умереть там, либо возможно хотя бы моих детей и жену пощадят, поэтому я развязал бойцов, после чего они сели на мотоцикл, нам же приказали садиться в люльку. Жена с детьми уместились в самой люльке, а мне пришлось сидеть на запасном колесе сзади мотоцикла. Боец вставил ключ в замок, после склонился в одну сторону, утопив поплавок топливной подкачки, после в другую, и точно так же надавил на поплавок с другой стороны. После – одним резким движением дернул рычаг кик стартера. Мощный двигатель заревел, боец зажал сцепление и повернул голову к нам. После он задал нам вопрос, который я ели смог расслышать за шумом двигателя, который кажется еще сильнее, отражаясь от стен.
— Вам точно это надо? Ведь, могут и убить...
— Ну что еще делать, других вариантов нет...
Боец кивнул головой. Послышался шелчек коробки передач, рука солдата стала аккуратно отпускать ручку сцепления. Мотоцикл сильно дернулся и поехал вперед. Так мы проехали около получаса, эти места и вравду длинные. В конце концов мы подьехали к какому то посту, как только мотоцикл остановился, на нас налетела толпа солдат.
— Стоять, руки за голову, бошку нахуй снесу! – кричал мне молодой боец.
— Товарищ майор, что с ними делать?
— Ведите их в камеру, об этом должен знать Снегирев, гостей у нас не было очень давно.
После меня взяли за шею и сбросили с мотоцикла, заломив руки. Мою жену и детей же просто повели, видимо, сжалились. Нас всех завели в одну комнату, она была не очень больших размеров, но, зато, в ней были кровати, которых мы не видели уже давно, ибо последние несколько дней спать приходилось на полу. Так же там был стол и два стула. Нас заперли массивной железной дверью.
— Что теперь с нами будет? – спросила моя жена
— Не знаю, родная, не знаю..
— Папа, мама, а мы где?
— Мы в гостинице, доча...
Около получаса мы занялись разговорами о дальнейшей нашей судьбе, как вдруг открылось железное оконце в двери, из него послышался голос: «Ужин, принимайте». Я подошел к двери, и поочередно взял четыре тарелки. На удивление, нам даже дали на всех еды. Не то, что бы это было очень вкусно и сытно, но все же. Это была гречка, в которой на удивление было даже мясо. И благодаря им мы даже стали хотя бы немного понимать во времени. Поев мы еще немного поговорили о жизни, о нашей дальнейшей судьбе, вспомнили все хорошие моменты жизни и легли на койки, хоть это были и обычные пружинные кровати, просто накрытые простынями, все же, тогда это казалась чем-то сверхудобным. Я стал проваливаться в сон довольно быстро, ибо очень устал за этот день, но всем нам не давала покоя одна мысль: «что же нас ждет завтра?»