У жизни не может быть смысла, у нее может быть только вкус
точно не Конфуций
Зачем нам атлантические ценности? Мы же евразийцы!
Виктор Пелевин
Предисловие
После написания масштабной статьи, раскрывающей такое явление как "постчеловек", я думал, едва ли напишу что-либо в ближайшее время. Однако, жизнь подкидывает сюжеты сама, и вот, пожалуйста - мне посчастливилось лицезреть самый что ни на есть "московский синдром", как частную форму потребительских отношений. Можно было, конечно, озаглавить поярче, вроде "новые проститутки", но я никогда не гнался за рейтингами, да и вообще, как вы знаете, пишу для интеллектуальной аудитории - а она немногочисленна в любой стране мира. В общем, несмотря на очевидную и даже примитивную проблематику, затронутую в статье, мне удалось отследить источники "заражения". И если проституток и содержанок из 90-х вдохновлял (а по сути был основным идеологическим драйвером) фильм "Интердевочка", то и нынешних, поверьте, на этот путь направили, убедив, что только так и надо жить. Кто? Зачем? Давайте подумаем, кому выгодно.
И рад бы начать свое повествование с жизнеутверждающих моментов, но, при всем моем оптимизме, это едва ли возможно. Ибо затронутая проблематика столь масштабна, что сегодня было бы преступлением ее замалчивание и последующее бездействие. А ведь именно так и поступили власти позднего СССР, что привело к закономерному финалу. Если мы не хотим повторить тот негативный опыт в обозримом будущем, необходимо переходить к решительным действиям.
Многие врачи, не без оснований считают, что правильно поставленный диагноз — это уже полдела. В рамках данного материала, я постараюсь локализовать и обозначить «болезнь», для лечения которой «лекарство» выработать нам только предстоит.
Проблематика
Едва ли кого то удивит констатация того факта, что Москва сегодня изобилует проститутками и их более окультуренной маркетинговой формой — содержанками. И если первые получают денежные средства непосредственно за услуги интимного характера, то вторые, как следует из названия, берутся на полное содержание состоятельными мужчинами. Что-то вроде тарифа «все включено» в туристической индустрии. Это реалии капиталистического мира, в которых продается абсолютно все. Однако, в данном материале мне хотелось бы раскрыть еще более усовершенствованную и буквально «отполированную» с маркетинговой точки зрения технологию, по которой проституция эволюционировала в новую форму взаимоотношений между мужчиной и женщиной. Это некий ребрендинг древнейшей профессии, и, как мы увидим, успешная его интеграция во все социальные слои, и в меру агрессивного насаждения, сегодня уже претендующего на норму, которая, в свою очередь, призвана заменить традиционную модель отношений.
Случай из жизни
Недавно в моей жизни произошел занятный случай. Собственно, подобными случаями моя жизнь изобилует, ибо я искренне люблю женщин, но этот был просто из ряда вон. Мне довелось познакомиться с одной дамой, с которой планировал долгосрочные отношения. Как мне представлялось изначально, она имела схожие взгляды на традиционные семейные ценности. В процессе общения выяснилось, что работает она в сфере интернет проектов, связанных с обучением весьма сомнительным вещам. А именно, под предлогом построения отношений с мужчинами, женщин обучали изначально определять его материальное состояние, с дальнейшим отъемом денежных средств. В рамках закона, разумеется. Женщинам внушали, что содержание их, есть ни что иное, как святая обязанность мужчины. При этом все мужчины делились на две группы, по принципу: те, кто охотно и сразу готов взвалить на себя все материальные обязательства женщины (включая набранные до знакомства с ним кредиты), а также полностью обеспечивать все ее потребности на довольно высоком материальном уровне — эта группа именовалась «настоящими мужчинами». И, соответственно, все остальные, кто, либо не захотят, либо не смогут пойти на это, именующиеся «недомужиками» (знакомые нотки агрессивно-феминистической идеологии, не правда ли?). Сам же этот уровень был обозначен сильно выше среднемосковского, а по сравнению с доходами среднестатистической российской женщины, суммы, необходимые для его поддержания, и вовсе выглядели заоблачными.
Однако, моя новая знакомая, начиная с самого первого свидания, пламенно уверяла меня, что занимается подобными вещами исключительно ради заработка, и ни в коей мере не разделяет суть самого «учения». Я, в меру своего, высокоинтеллектуального круга общения, в котором подобные взгляды на жизнь ничего кроме презрения не вызывают, отнесся к этому, как выяснилось в дальнейшем, недостаточно внимательно. Поверил на слово. И, поначалу, отношения развивались в довольно традиционном ключе. Лишь иногда я ловил свою подругу на чрезмерной требовательности к проявлению мужских поступков ради нее — порой казалось, что меня постоянно экзаменуют, а я успешно сдаю эти экзамены. Конечно, это начинало настораживать, но я довольно быстро списал это на некую проекцию предыдущих неудачных отношений.
Наше знакомство продлилось всего пару недель, за которые требования к мужчине (в данном случае ко мне) росли в геометрической прогрессии. Стоит оговориться, что я человек не бедный, и не против того, чтобы дарить женщинам подарки, однако вымогание этих самых подарков моментально вызывает во мне отвращение. Здесь же, это самое вымогательство (попытка вымогательства) была предпринята столь глупо и неумело, что я невольно задумался — если эта дама ведет тренинги, то что же выходит из учеников? Честно говоря, у меня весьма богатый опыт общения с женщинами из совершенно разных социальных слоев, и с разным уровнем потребностей, но с тем, что мне открылось в этом случае, я не сталкивался ранее никогда. По сути своей, беседа, произошедшая сразу после очередного бурного секса (отдельно отмечу, что секс был прекрасен, темпераментом, как и физическими формами, природа девушку не обидела) представляла собой торги. Причем в столь неприкрытой форме, что сравнение сего действа с проституцией допустимо самое прямое. Однако, ценник был завышен как минимум раз, этак, в 10 (это когда ей был оценен непосредственно сам половой акт). А с точки зрения уровня жизни, который этой даме должен (просто обязан!) обеспечивать мужчина (тот самый, «настоящий»), картина и вовсе выглядела фантастической. Начав с последнего айфона, который, как выяснилось, я должен был преподнести уже на третьем свидании, линия потребностей быстро выводила к автомобилю марки Mercedes (причем новому, из салона — я специально уточнил), и дальше вела к элитной загородной недвижимости (жизнь в городской квартире наша героиня считала явно ниже своего достоинства). На описании конюшни и состава прислуги я вынужден был «торги»прекратить. Дело явно приобретало шизофренический оборот, ибо, напомню, дама работала в сфере, где ее доход не превышал 100 тысяч рублей в месяц, и даже, скорее, сильно не превышал.
В принципе, ничего необычного для современных московских реалий я не описал. Вся эта модель взаимоотношений, получившаяся в результате наложения западной (рыночной) системы ценностей, на нашу, российскую, где мужчина, традиционно является главой и кормильцем семьи, привела не к равноправию, как на Западе (раздельная оплата счетов), а к серьезному перекосу — с женщины снялись вообще какие-либо обязанности и легли на мужчину. Женщина при этом вышла на рынок как предмет роскоши, но не совсем как продукт. Обозначая свою цену, такая женщина не переходит в собственность покупателя, а лишь иногда оказывает ему определенные услуги. Основная задача женщины в этой системе ценностей — максимально поднять собственную стоимость. основная задача мужчины — либо зарабатывать обозначенные женщиной суммы, либо прибегать к «мошенничеству», вводя женщину в заблуждение. либо с подобными женщинами не связываться вовсе. Трудность заключается в том, что эти женщины открыто не афишируют, что они продаются, и вы рискуете потратить уйму времени и денег прежде, чем это выясните.
Нам доподлинно не известно, но скорее всего, на тему обмана вышеописанных женщин, тоже проводятся тренинги. Использование женщин по прямому, заложенному природой, назначению, в обход маркетинговых правил ими установленных — это очевидный клондайк для московских коучей, инструкторов, тренеров (так себя именуют эти любители легких денег).
Подобная модель рыночно-человеческих отношений стимулирует развитие огромного количества направлений бизнеса — от социальных сетей, сайтов знакомств, тренингов по знакомствам, до кафе, ресторанов, где, как правило, проводятся свидания (в меру динамичной смены партнеров, эти люди посещают кафе и рестораны гораздо чаще).
Теперь попробуем разобраться, каким образом маркетинговые ценности стали заменять собой человеческие. Как мы к этому пришли, и что нас ждет в случае, если традиционные человеческие взаимоотношения исчезнут вообще. Надо понимать, что люди, склонные к подобным отношениям существовали всегда, однако общество начинает испытывать дискомфорт, когда в процентном соотношении таких людей становится слишком много. А сегодняшняя Москва — это эпицентр культа продаж (добровольных), в том числе и людей.
Эпизод из юности
В качестве наиболее наглядной иллюстрации приведу один случай, произошедший в моем детстве. Мне было лет 12, не больше. Однако, услышанное врезалось в мою память навсегда. Моя мама в то время готовила к изданию Русский поэтический календарь, в котором на каждом отрывном листе было изложено небольшое стихотворение из классической русской поэзии. И вот, к нам в гости приехал друг моих родителей, который, будучи русским, некоторое время жил в Германии. Мама, естественно, показала ему над чем работала, однако, в нем, почему то это вызвало серьезный скепсис. Мне это показалось удивительным, так как я воспитывался в атмосфере любви к искусству, особенно вечному. Но далее я услышал от этого взрослого мужчины ровно то, что сегодня транслируют наши отечественные «либералы» (условное название) буквально из каждого утюга. А именно, он поведал нам о том, что в Германии йогурт выпускают в больших, чуть ли не литровых упаковках (к нам тогда только начали их поставлять, и они были упакованы в небольшие стаканчики — на дворе стоял 1994 год, примерно). И вот он, русский немец, с утра съедает жбан этого самого йогурта, и его постигает безграничное счастье. А поэзия — это, по его мнению, может быть кому то и нужно, но, скорее, все же нет.
Надо ли описывать, сколь дико мне было слышать подобное от взрослого человека, ровесника моих родителей? Я, ребенок, понимал, а он — нет. Оправившись от некоторого культурного шока, я уже тогда принял для себя тот факт, что есть такие люди. Они отличаются от нас, причем настолько сильно, что сама возможность диалога представляется крайне затруднительной. Уже в более позднем возрасте я услышал, и тут же взял на вооружение терминологию сатирика Задорнова, которая очень точно обозначает суть явления - «жизнь-туловища», и «люди-пищеводы» (второе уже компиляция, у Задорнова речь шла о континентах и цивилизациях). Для понимания проблематики эти термины очень важны, ибо борьба, разворачивающаяся в наше время (многие называют эпохой постмодерна) происходит именно между духовными материальным, между человекомв широком смысле, и социальным животным(постчеловек).
Маркетинговая зависимость
Максимально смягчив, можно отметить, что, безусловно, простому человеку, обывателю, можно и не читать Канта и Шопенгауэра, например. Можно и вовсе не читать (хотя я не рекомендовал бы). Однако, при этом всем, чтобы прожить счастливую жизнь, имеет смысл проживать в сельской местности, вдали от агрессивных информационных потоков, присущих крупным мегаполисам. В случае же динамики больших городов, имеет смысл развивать интеллект и критическое мышление, дабы не стать заложником какой-либо ложной идеиили субкультуры, коими города изобилуют. Эти идеи проектируют с огромной скоростью, так как именно они формируют спрос, запускают производственные цепочки, обеспечивают сбыт того или иного товара. Сегодня динамика смены этих идей, как, например, мода, достигла таких объемов, что среднестатистический россиянин уже не может обеспечить себе постоянное нахождение в «тренде» (соответствие негласным общественным нормам, проектируемым все тем же «цехом» социальных инженеров) не прибегая к кредитам. Таким образом в схеме оказываются задействованы банки и другие финансовые учреждения. Вполне логично, что проектируемый уровень жизни, закладывающийся массово людям в сознание, практически всегда превышает их реальные доходы, а это уже запускает механизм добровольных переработок, сверхурочных, работы на двух и более работах. Всем нам знакома эта картина. Именно ее и называют «рабством 21-го века», где раб даже не догадывается о том, что он раб, и работает гораздо лучше и больше, чем невольники пару веков назад.
Специалисты по этой проблематике, считают маркетинговую зависимость схожей по своему принципу с любой не химической зависимостью (например, лудомания, игромания, эмоциональная зависимость и т.п.). Принцип ее преодоления также очевиден — полная изоляция больного от источника соблазна. Но разве кто-то добровольно уедет из города, со всеми его роскошными торговыми центрами, бутиками, шоурумами, когда именно этот образ жизни поставлен идеологически во главу угла, и считается наиболее достойным и образцовым? Естественно, нет. Фокус в том, что это не просто легализованный наркотик, но и возведенный на пьедестал человеческих достижений, постоянно рекламируемый во всех СМИ, и вдобавок продающийся на каждом углу! Представили себе картину? Вот именно это и есть современная картина общества потребления, в котором мы с вами живем. Разница лишь в том, что большинство людей этого не осознают, не имея надлежащего уровня интеллекта, и не в силах увидеть всю схему целиком. Им показывают лишь маленькую фигурку паззла — например, выход нового айфона. Этого достаточно, чтобы «адепт яблочного культа» начинал работать активней, искал всевозможные подработки, набирать кредиты, дабы купить эту вещь. По сути — дозу.
Гендерная рокировка
Далее нас поджидает развилка, которая сформировалась исключительно у русских женщин — в меру нашего традиционного менталитета, они, не сговариваясь решили, что этот самый айфон им должен дарить мужчина! Где равноправие, спросите вы? Отвечу — осталось на Западе. Там каждый платит за себя в ресторане, каждый покупает себе айфон, автомобиль. Но русские мужчины оказались должны русским женщинам, по, как им кажется, вполне закономерной причине — з/п большинства этих женщин не позволяет купить айфон. И все! Мужчина же был по сути «взят на понт» - мол, ты что, не можешь купить мне айфон? Ты что, не мужик? И русский мужик купился! Европейский, американский — нет, у них же равноправие. А наш за «слабо» вообще все деньги отдаст, еще займет, и тоже отдаст. И может быть оно и не было бы проблемой, если бы это не стало нормой. А в обществе потребления, как мы понимаем, верхней планки нет, и вот, вслед за айфоном на мужчину моментально ложится обязанность приобрести своей женщине автомобиль. И все по той же причине — для женщины он, как правило, слишком дорогой. Тот, который модный, а не на котором она вынуждена ездить сейчас, на свои скромные заработки. А дальше больше — коттеджи, яхты, конюшни, гольф-клубы. Список потребностей человека бесконечен как числовой ряд. Нет ничего удивительного в том, что на каком то из этих этапов ресурсы мужчины заканчиваются, и уже следующую «цацку» он купить не может. Знаете что происходит с таким мужчиной? Если вы думаете, что его любят и благодарят за предыдущие приобретения, то сильно ошибаетесь — они давно вышли из моды, и не представляют ценности. Мужчина же, в глазах такой женщины, моментально превращается в «недомужика», «лузера». Но и это еще не все. Ужас ситуации в том, что если мужчина встал на этот путь, и начал «покупать» женщину подарками, он неизбежно будет ей растоптан. Неизбежно. Из обожаемого дарителя превратившись в жалкого неудачника, при этом его доход может не измениться ни на копейку — меняется лишь отношение маркетингово зависимой женщины. Но самое главное, и по сути трагическое в том, что наши, русские мужчины, как правило, обладают не только добротой и щедростью, но и развитой эмпатией (способностью к сопереживанию). Искренне любя, они вовлекаются в зависимость женщины, и начинают переживать с ней вместе по поводу невозможности купить то или иное. Но зависимый человек жесток— он не видит ничего, кроме объекта вожделения, и мужчина становится виноват в том, что не смог его купить. Не будучи способным сопротивляться женским чарам, мужчина становится уязвим и беззащитен. И его самооценку, как правило, топчут. Методично, и с присущей женщинам жестокостью (кто видел женские драки, тот поймет).
Я описал принципиальную схему. В реальной жизни детали могут отличаться, мотивации и маскировки могут быть иные (например, женщина часто маскирует свои хотелки под семейную необходимость), но принцип действия именно таков. Разгон воронки потребления может происходить за три свидания, как в моем случае (я человек опытный, и форсировал развитие), так и на протяжении нескольких лет. Я знаю много случаев, когда мужчина буквально женился но одной женщине, а через 5-6 лет был уверен, что перед ним совершенно другая. Потребности росли в геометрической прогрессии, и он на каком то этапе с ними не справился. Вместе с этим заканчивается его интимная жизнь (или имеет редкий, хаотический характер, завязанный исключительно на желание женщины), и его лидирующая социальная роль в семье. Если при этом у пары есть дети, они начинают с детства впитывать модель семьи «папа-слабак, мама-мужик». Происходит, как я ее называю, гендерная рокировка — женщина становится сильным полом, мужчина — слабым.
Мужчина и женщина в капиталистических реалиях
Мужчины, разобравшиеся в правилах капитализма, как правило, склонны к приумножению капитала. Этот процесс интересен сам по себе, и способен захватить мужчину целиком. По сути своей, это очень увлекательная игра и упражнение для ума, сродни шахматам.
Выражаясь языком бизнеса, женщины покупают исключительно убыточные активы— машины, айфоны, шмотки, и т.п. начинают терять в цене прямо в момент покупки, и дальше равномерно и прямолинейно дешевеют, пока не превратятся в груду ненужного хлама с практически нулевой стоимостью. Иными словами, если хотите уничтожить деньги — отдайте их женщине. Как вариации — алкоголику, наркоману. Именно этим объясняется тот факт, что все эти три категории постоянно нуждаются в деньгах. Остро нуждаются. Справедливости ради замечу, что речь идет далеко не обо всех женщинах, а только о тех, которые стали заложницами в Игре маркетологов (подсели на маркетинговую «иглу»). А Игра эта сегодня приобрела планетарный характер, и охватывает практически все страны мира, за редким исключением (с этим связана нынешняя истерия всех глобалистских структур, которым мешают опутывать мир своей паутиной).
Но если у мужчины способ заработка в современном мире только один — по сути, работать, то у женщины — два: можно работать, а можно взять у мужчины. Вторая модель позволяет женщине сильно увеличить доход, но навыки самопрезентации нуждаются в постоянном развитии. И чем выше женские финансовые запросы, тем эти навыки должны быть более совершенны. Таким образом была создана целая индустрия относительно честного отъема денег у мужчин женщинами — сегодня этому обучают профессионально. Проще говоря, женщина стремиться продать себя как можно дороже, но не становясь при этом объектом продажи, вещью. Это некая гибридная модель проституциии мошенничества(покупатель не получает товар в собственность, а может лишь иногда пользоваться им). Эта модель, в меру массового и агрессивного насаждения маркетологами приобрела сегодня характер Веры! Да, многие женщины на полном серьезе уверовали, что подобный способ выживания не просто правильный, но единственно верный.
Заключение
Затевая сей, сомнительный с литературной точки зрения труд, я намеревался лишь обозначить один из наиболее значимых побочных эффектов сконструированного на Западе общества потребления. Надо понимать, что именно он сегодня по сути вбивает клин между полами, атомизируя общество, и сильно сокращает рождаемость. Не преодолев это хорошо замаскированное зло, мы никогда не выйдем на прирост населения в крупных городах, и, к сожалению, никакой «материнский капитал» здесь не поможет. Пока западная, потребленческая система ценностейне сменится полностью на традиционную, о демографии можно даже не заикаться. Конечно, Россия живет по другой идеологической модели, нежели Москва и в некоторой степени Санкт-Петербург, и это вселяет надежду. Однако, если мы не начнем самостоятельно и ответственно управлять собственной информационной средой, будущее видится мне более чем мрачным. Хотим мы того или нет, придется научиться. Иных вариантов нет.
Текст: Павел Сапов