Средневековье – темные века Европы, когда мы слышим о них, то сразу представляем себе времена инквизиции, чумных докторов, бесконечные феодальные войны и крестьянские восстания. Телевидения, а тем более интернета, в то время не было, да и время на развлечения и отдых у большинства населения просто не было – если ты крестьянин, то с самого восхода до заката занимайся хозяйством, а дома – своей огромной семьей, если благородных кровей – то ступай на войну.
Однако человек всегда тянулся к юмору, и находил ему время. Балаганы, бродячие цирки, деревенские скоморохи, вечно гонимые церковью, но обожаемые народом, тоже своеобразный символ эпохи. Вершиной же сатиры и юмора как вида искусства тогда было шутовство – именно шуты, снующие в замках феодалов, стали таким же символом эпохи, как и крестовые походы.
Так кто же такой шут? Это особый человек из свиты короля или иного богатого феодала, в обязанности которого входило в первую очередь развлекать и веселить господина нелепыми выходками. Первые упоминания о шутах встречаются в летописях на рубеже XIII – XIV веков, именного тогда появилась мода держать при дворе «дурака», а настоящий расцвет начался в XV веке.
Шуты часто одевались в яркие одежды и колпаки с бубенчиками и колокольчиками, у которых было три длинных конца. Это был своеобразный символ ослиных ушей и хвоста, отсылка к знаменитым карнавалам позднего Рима, носившим название «ослиных процессий». Шут носил с собой особую погремушку – палочку с надутым бычьим пузырем на конце, в котором был насыпан горох, а на Руси вместо шапки шуты часто декорировали себя гороховой соломой, поэтому в народе закрепилось за ними стойкое прозвище – «шуты гороховые».
Часто шут считался своеобразным «кривым зеркалом» своего хозяина, а во Франции вообще считался отражением самого короля, также, как и тот отмеченным Богом. В те времена шуты могли позволить себе многое, в том числе и сатиру над вельможами и даже своим господином. Колкие шутки, иногда оплаченные недоброжелателями господина, часто сходили с рук хорошему шуту. Католическая, да и православная церкви не любили шутов, считали их служителями языческих богов, а иногда и посланниками самого сатаны, в иллюстрациях книг шутов часто рисовали по тем же лекалам, что и черта.
Кто же мог стать шутом? Часто ими становились уроды: карлики, искалеченные при рождении или ставшие инвалидами, одно время даже были специальные мануфактуры, на которых из здоровых детей делали уродов для шутовского мастерства, уродовали им лицо, отрезали конечности. Мог стать шутом и попавший в немилость дворянин, и деятель искусства. Шуты очень часто были талантливыми музыкантами, поэтами, танцорами.
Большинство шутов растворились на страницах истории, не оставив после себя даже имен, но кое-какие имена все-таки остались потомкам.
Особенно из всех шутов мне интересна биография Шико, до шутовства именуемого Жан-Антуан д`Англере. Его сценический псевдоним означает обломок зуба, оставшийся в десне или же пенек дерева. Родился он в 1540 году в провинции Франции Гасконь. Этот шут был по-своему уникален, никогда не носил шутовских колпака, палочки, не надевал странных нарядов, скорее наоборот, он был всегда одет по последней моде. Шико настолько нравился королю, что тот в 1584 году присвоил ему дворянский титул и разрешил носить шпагу – единственному из всей шутовской свиты. Жан-Антуан был очень образованным и грамотным человеком, поддерживал разговоры на любые темы, колко шутил, не боялся гнева короля или его придворных. Смерть настигла Шико в 1591 году, умер он как настоящий дворянин во время войны. В сражении храбрый шут взял в плен врага короны графа де Шалиньи, но не стал отнимать у него шпагу, оскорбленный граф ударил Шико по голове эфесом, что и послужило причиной смерти. Образ Шико отражен в мировой литературе, особенно известен стал после романа Александра Дюма «Графиня де Монсоро».
Темные века – темные нравы, сейчас на сцене в основном красавцы и красавицы, на фоне которых простые люди выглядят средневековыми шутами. А ведь всего несколько столетий назад люди с удовольствием смотрели на уродцев в колпаках, на фоне которых красивыми были они сами. Времена меняются, однако тяга людей к сатире и юмору остается, меняя лица, но не суть.