В декабре 1913 года Брюсов приехал в Юрмалу залечивать сердечную рану: в ноябре 1913-го его, скажем так, подруга, 22-летняя поэтесса Надежда Львова покончила с собой.
Брюсов переводил латышских поэтов и латышские дайны, и Прибалтика не была для поэта чужим краем.
В свою очередь и латышские деятели культуры заключили известного уже к тому времени поэта в тёплые дружеские объятия.
Брюсов побывал на выставке Розенталя в художественном музее, а после выставки Розенталь пригласил Брюсова к себе на обед. Розенталь жил в том самом доме, где сейчас размещается музей югендстиля. Там же, но в другой квартире, этажами выше, квартира-музей самого Розенталя После обеда пили кофе, а может быть и не только кофе, читали стихи.
В Майори Брюсова посетил поэт и пушкинист Карлис Круза, фанат его творчества. Круза приехал в Майори с подарком - книгой собственных переводов стихов Брюсова на латышский. Спустя две недели в Риге, в Доме латышского общества, литератором Атисом Кениньшем был организован банкет в честь Валерия Брюсова.
Брюсов читал свои больше часа. Брюсов побывал в Латышском обществе 26 января 1914-го, а на следующий день здесь читал лекцию другой русский символист - Федор Сологуб.
И тогда ещё никто не знал, что всего через несколько месяцев разразится Мировая война, а Атис Кениньш станет министром образования Латвийской Республики, проводившим твёрдую национальную политику в вверенном ему министерстве.
Ничего этого Брюсов ещё не знал, и свои тогдашние переживания укладывал в такие строки:
Здесь, в старинной Риге,
В тихий день ненастья,
Кротко я встречаю
Маленькие миги
Маленького счастья.
Дом Черноголовых
Смотрит так любовно,
Словно рад он маю;
Двух, любить готовых,
Ободряет словно.
Под дождем так ярко
Зеленеют липки
Зеленью весенней;
Ах, деревья парка
Нам дарят улыбки!
Ветерка морского
Нежит легкий холод…
Тайно сходят тени…
Иль влюблен я снова?
Иль я снова молод?
1 мая 1914
