Я уже писала здесь, какой тяжелый 5 класс достался мне в этом году.
Но последние сутки были особенно урожайными.
Вчера после 6 урока физкультурник наш заводит в кабинет моих птенцов - как правило, в группе особо отличившихся одни и те же. Поэтому не удивлена. Начинается представление. Потому что Рома за словом в карман не полезет. В красках описУет все действия моих подопечных на уроке физкультуры. Подытоживает, употребляя понятия "ж..." и "ремень". Те впервые с сентября месяца притихли, втянули головы. А один даже робко заметил: "Наверное, нам надо извиниться перед Марьиванной" (- передо мной). Не верю своим ушам. Думаю, неужели их проняло? Спасибо, Рома! Жизнь налаживается. Расстаёмся на радужной ноте.
Проходит час. Звонок от мамы девочки Д. Дочка шла домой из школы, мальчики наши увязались, кричали ей вслед оскорбительные слова, она от них отмахнулась сумкой со сменной обувью. В ответ один из провожатых настучал ей этой сумкой по голове. Да так, что папа повёз Д. в травмпункт, где констатировали у девочки ушибы, дали освобождение от школы на 3 дня, а стенограмму разговора отправили в полицию. Самое шокирующее, что этот юноша и близко не стоял с прочими, по коим ремень плачет. Пишет стихи, чемпион России среди юниоров по одному из новых видов спорта. От кого-кого, а от него просто невозможно было такое ожидать.
Уже в совсем не радужном настроении иду домой. Дома открываю телефон. И понеслось. Марьиванна, скажите родителям Иванова, что прыгать на чужом портфеле - это возмутительно. Их сын испачкал в замазке портфель нашего Петеньки. Пересылаю родителям Иванова. Папа: - не может быть, мой сын никогда. Мама Петеньки: это мой сын никогда (врать не станет, портфели бросать тоже и пр.) Вечер прошел не скучно.
На нервной почве решила испечь тортик. Думаю, все коллеги устали, многие болеют, оставшимся приходится работать за двоих. А тут ещё и дети полувменяемые. Надо как-то поддержать товарищей (по несчастью))).
А вот и утро. Бодрое. С тортиком иду в школу. Проходит первый урок. Коллега, опытный учитель 65 лет, выходит от моих пятиклассников, пот градом буквально. Задыхается: "Я убью твоего П.!" (Конкретно о нём в одном из предыдущих блогов). Как выясняется, стучал по парте весь урок. Этот разговор слышит старший методист. Вижу, отводит П. в сторонку, начинает с ним дружелюбно беседовать. Из кабинета, где мои дети, буквально выбегает учитель географии (опытный учитель, у неё на уроках слышно, как муха жужжит, дети её не просто уважают - любят). В ужасе подходит ко мне - иди посмотри. Оказывается, она, войдя в класс, застала такую картину: один юноша лежит на полу, второй на нём, причём делает при этом характерные движения. Играют они так. Этот, который был сверху, давно замечен в озабоченности: папа П. жаловался, что тот его сыну ссылки на порносайты присылает (беседовали с мамой об этом), на уроках голых женщин рисует, а теперь вот это. Пятый класс, на минуточку!!! Слов нет.
Второй урок. Я веду в другом классе. Получаю смс от учителя географии, которая сейчас в моём: "П. поёт и мычит весь урок, дневник не даёт". Пересылаю папе с описанием всей ситуации, начиная с 1 урока. Предвкушаю изумительный ответ. И он не заставляет себя ждать: "Марьиванна, а как Вы считаете, почему беседа старшего методиста не дала плоды?" - Может быть, потому, что П. чувствует свою безнаказанность? "Поверьте, мы с ним беседуем очень строго. Хотя современные тренды воспитания не рекомендуют ограничивать детей, а наказывать их считается моветоном". Песня!
На 6 уроке классный час. Готовилась накануне в перерывах между выпечкой коржей и взбиванием крема. Ломала голову- КАК достучаться до детей, до самых сердец, чтобы хоть что-то прочувствовали? Вспомнила про свою разработку классного часа "Добро и зло". Пролистала. Закрыла. Не проймёт.
И тут вспомнила про Асадова. Как же я его люблю! Вот кто нам поможет! В сети нашлось несколько хороших роликов, где молодые люди и девушки читают его стихи. Отобрала 4 стихотворения, подходящие к возрасту.
Сначала рассказала о нём и о том, как мы переписывали вручную его длиннющие баллады, потому что сборников стихов купить было невозможно. А потом слушали стихи. Точнее, сначала дети не вникали. Первое стихотворение "Доброта". Не поняли. Даже после того, как прослушали два раза. На третий раз остановила после первого четверостишья, попросила объяснить. Потихоньку начали втягиваться. Следующим включила "Падает снег". После первой строчки "Падает снег, падает снег, тысячи белых ежат" у одного мальчика началась истерика - смех безудержный. "Мороз под шагами хрустит, как соль, Лицо человека - обида и боль, В зрачках два черных тревожных флажка Выбросила тоска. Измена? Мечты ли разбитой звон? Друг ли с подлой душой? Знает об этом только он Да кто-то еще другой." - мальчик продолжает хохотать. На меня накатывает отчаяние. Держу себя в руках. Тот постепенно успокаивается.
Обсудили. Третье стихотворение "Сатана". Слушали уже очень внимательно. По окончании "озабоченный" произнес: "А я не понял". Не удивительно. Он же по-другому представляет отношения между мужчиной и женщиной. Про чувства не догадывается. В конце решила поставить жирную точку - "Стихи о рыжей дворняге". Тут главное было - не расплакаться самой. Поэтому на экран не смотрела, накануне вечером уже наплакалась. Ну, в общем, увидела то, что надеялась увидеть. Тот, который смеялся на втором стихотворении, теперь плакал, девочка за ним - тоже. В другие лица не вглядывалась - мы же эмпатичные, посмотришь на плачущего и тоже заплачешь. Но дети притихли. Дай Бог, чтобы это состояние осталось в них хоть на какое-то время. Спасибо, Эдуард Аркадьевич. Низкий поклон.
А для желающих - читайте, если не читали)
***
Падает снег, падает снег -
Тысячи белых ежат...
А по дороге идет человек,
И губы его дрожат.
Мороз под шагами хрустит, как соль,
Лицо человека - обида и боль,
В зрачках два черных тревожных флажка
Выбросила тоска.
Измена? Мечты ли разбитой звон?
Друг ли с подлой душой?
Знает об этом только он
Да кто-то еще другой.
Случись катастрофа, пожар, беда -
Звонки тишину встревожат.
У нас милиция есть всегда
И "Скорая помощь" тоже.
А если просто: падает снег
И тормоза не визжат,
А если просто идет человек
И губы его дрожат?
А если в глазах у него тоска -
Два горьких черных флажка?
Какие звонки и сигналы есть,
Чтоб подали людям весть?!
И разве тут может в расчет идти
Какой-то там этикет,
Удобно иль нет к нему подойти,
Знаком ты с ним или нет?
Падает снег, падает снег,
По стеклам шуршит узорным.
А сквозь метель идет человек,
И снег ему кажется черным...
И если встретишь его в пути,
Пусть вздрогнет в душе звонок,
Рванись к нему сквозь людской поток.
Останови! Подойди!
Доброта
Если друг твой в словесном споре
Мог обиду тебе нанести,
Это горько, но это не горе,
Ты потом ему все же прости.
В жизни всякое может случиться,
И коль дружба у вас крепка,
Из-за глупого пустяка
Ты не дай ей зазря разбиться.
Если ты с любимою в ссоре,
А тоска по ней горяча,
Это тоже еще не горе,
Не спеши, не руби с плеча.
Пусть не ты явился причиной
Той размолвки и резких слов,
Встань над ссорою, будь мужчиной!
Это все же твоя любовь!
В жизни всякое может случиться,
И коль ваша любовь крепка,
Из-за глупого пустяка
Ты не должен ей дать разбиться.
И чтоб после себя не корить
В том, что сделал кому-то больно,
Лучше добрым на свете быть,
Злого в мире и так довольно.
Но в одном лишь не отступай,
На разрыв иди, на разлуку,
Только подлости не прощай
И предательства не прощай
Никому: ни любимой, ни другу!
***
Ей было двенадцать, тринадцать - ему.
Им бы дружить всегда.
Но люди понять не могли: почему
Такая у них вражда?!
Он звал ее Бомбою и весной
Обстреливал снегом талым.
Она в ответ его Сатаной,
Скелетом и Зубоскалом.
Когда он стекло мячом разбивал,
Она его уличала.
А он ей на косы жуков сажал,
Совал ей лягушек и хохотал,
Когда она верещала.
Ей было пятнадцать, шестнадцать - ему,
Но он не менялся никак.
И все уже знали давно, почему
Он ей не сосед, а враг.
Он Бомбой ее по-прежнему звал,
Вгонял насмешками в дрожь.
И только снегом уже не швырял
И диких не корчил рож.
Выйдет порой из подъезда она,
Привычно глянет на крышу,
Где свист, где турманов кружит волна,
И даже сморщится:- У, Сатана!
Как я тебя ненавижу!
А если праздник приходит в дом,
Она нет-нет и шепнет за столом:
- Ах, как это славно, право, что он
К нам в гости не приглашен!
И мама, ставя на стол пироги,
Скажет дочке своей:
- Конечно! Ведь мы приглашаем друзей,
Зачем нам твои враги?!
Ей девятнадцать. Двадцать - ему.
Они студенты уже.
Но тот же холод на их этаже,
Недругам мир ни к чему.
Теперь он Бомбой ее не звал,
Не корчил, как в детстве, рожи,
А тетей Химией величал,
И тетей Колбою тоже.
Она же, гневом своим полна,
Привычкам не изменяла:
И так же сердилась:- У, Сатана! -
И так же его презирала.
Был вечер, и пахло в садах весной.
Дрожала звезда, мигая...
Шел паренек с девчонкой одной,
Домой ее провожая.
Он не был с ней даже знаком почти,
Просто шумел карнавал,
Просто было им по пути,
Девчонка боялась домой идти,
И он ее провожал.
Потом, когда в полночь взошла луна,
Свистя, возвращался назад.
И вдруг возле дома:- Стой, Сатана!
Стой, тебе говорят!
Все ясно, все ясно! Так вот ты какой?
Значит, встречаешься с ней?!
С какой-то фитюлькой, пустой, дрянной!
Не смей! Ты слышишь? Не смей!
Даже не спрашивай почему! -
Сердито шагнула ближе
И вдруг, заплакав, прижалась к нему:
- Мой! Не отдам, не отдам никому!
Как я тебя ненавижу!
***
Хозяин погладил рукою
Лохматую рыжую спину:
- Прощай, брат! Хоть жаль мне, не скрою,
Но все же тебя я покину.
Швырнул под скамейку ошейник
И скрылся под гулким навесом,
Где пестрый людской муравейник
Вливался в вагоны экспресса.
Собака не взвыла ни разу.
И лишь за знакомой спиною
Следили два карие глаза
С почти человечьей тоскою.
Старик у вокзального входа
Сказал:- Что? Оставлен, бедняга?
Эх, будь ты хорошей породы...
А то ведь простая дворняга!
Огонь над трубой заметался,
Взревел паровоз что есть мочи,
На месте, как бык, потоптался
И ринулся в непогодь ночи.
В вагонах, забыв передряги,
Курили, смеялись, дремали...
Тут, видно, о рыжей дворняге
Не думали, не вспоминали.
Не ведал хозяин, что где-то
По шпалам, из сил выбиваясь,
За красным мелькающим светом
Собака бежит задыхаясь!
Споткнувшись, кидается снова,
В кровь лапы о камни разбиты,
Что выпрыгнуть сердце готово
Наружу из пасти раскрытой!
Не ведал хозяин, что силы
Вдруг разом оставили тело,
И, стукнувшись лбом о перила,
Собака под мост полетела...
Труп волны снесли под коряги...
Старик! Ты не знаешь природы:
Ведь может быть тело дворняги,
А сердце - чистейшей породы!