Депутат Госдумы Дмитрий Вяткин недавно внес два законопроекта, ужесточающих правила проведения публичных мероприятий, но на этом не остановился. Теперь он написал и внес еще два, касающиеся ужесточения уголовной ответственности за хулиганство и клевету. Второй – самый опасный.
Что меняется. Сейчас по ст.128.1 УК (клевета) нельзя посадить за распространение заведомо недостоверных сведений. Максимум, который ждёт нарушителя УК – штраф в 5 миллионов рублей или обязательные работы на срок до 480 часов. Вяткин же предлагает – сажать на срок до 5 лет «за ложные сведения о совершении человеком преступления против половой неприкосновенности или тяжкого и особо тяжкого преступления».
Также депутат предлагает расширить «сферу действия» статьи. Сейчас преступлением считают клевету в публичном выступлении, публично демонстрируемом произведении или СМИ (ч.2 ст. 128). Вяткин же хочет добавить к этому еще и интернет. По его мнению, там много недостоверных сведений, но как СМИ каждого пользователя соцсети не привлечешь.
Нельзя не заметить, что законопроект появился на фоне расследований о жизни семьи и фаворитов Путина – и не заподозрить связи.
Кстати, депутат хочет добавить ответственность за клевету в отношении неопределенных лиц. Буквально это значит, что за фразы «во власти воры», «в Кремле полно жуликов» может светить лишение свободы до 2 лет. Посмотрим, во что эта норма выльется на практике в случае принятия поправок.
Впрочем, к законопроекту есть и чисто формальные вопросы. В ст. 6 УК сказано, что наказание должно быть справедливыми, то есть соответствовать общественной опасности преступления. Например, несоразмерно наказывать пожизненным заключением человека, который разбил пару окон. Или, наоборот, давать штраф в 500 рублей за массовые убийства. Соразмерно ли наказывать человека лишением свободы за распространение заведомо ложных сведений – большой вопрос.
Зарубежное законодательство. Удивительно, но зарубежная практика в этом вопросе разнится. В США на федеральном уровне подобных законов нет, а вот в отдельных штатах всё очень по-разному. Где-то клевета не считается преступлением, а где-то за нее можно получить срок.
Зато, к примеру, в Бельгии и Норвегии статьи о клевете практически не применяются. Складывается впечатление, что свобода слова для этих государств стоит дороже, чем ее ограничение.
В Германии клевета наказывается, если она направлена против власти и существенно затрудняет общественную деятельность политика. В Великобритании за клевету можно получить реальный срок, но тоже при определенных обстоятельствах: например, за клеветническую статью в СМИ, написанную для организации мятежа.
Стоит отметить, что ряд международно-правовых документов требует отменить наказание за клевету во время выборов. Например, в параграфе 47 Замечаний общего порядка Комитета ООН по правам человека 2011 года № 34 к статье 19 Международного Пакта о гражданских и политических правах (МПГПП) говорится, что «необходимо тщательно подходить к разработке законов, касающихся клеветы, а также не допускать, чтобы они на практике использовались для ограничения права на свободное выражение мнений... Государствам-участникам следует рассмотреть возможность исключения клеветы из разряда преступлений, но в любом случае уголовное законодательство должно применяться лишь в связи с наиболее серьезными случаями, а лишение свободы ни при каких условиях не должно считаться адекватной мерой наказания».
А вот позиция ЕСПЧ неоднозначна. Суд настаивает на том, что вмешательство государства в право на свободу слова должно быть соразмерным и необходимым, нужно учитывать все обстоятельства дела. А всё это нужно выяснять в каждом конкретном случае. Так, например, в деле «Порубова против Российской Федерации» (жалоба N 8237/03) журналистку осудили за клевету в статье о свердловских чиновниках. ЕСПЧ посчитал, что российские власти поступили незаконно. «Принимая во внимание роль журналистов и прессы в распространении информации и идей по вопросам, представляющим всеобщий интерес, даже если они могут оскорблять, шокировать или причинять беспокойство, Европейский Суд приходит к выводу, что осуждение заявительницы не было совместимо с принципами, провозглашенными в статье 10 Конвенции (право на свободу слова), поскольку российские суды не указали "настоятельную общественную необходимость" и не привели "относимые и достаточные" основания, оправдывающие рассматриваемое вмешательство. Таким образом, Европейский Суд полагает, что национальные суды вышли за пределы узкой свободы усмотрения, предоставленной им в делах, касающихся ограничений дебатов, имеющих всеобщий интерес, и что вмешательство не было соразмерным преследуемой цели или "необходимым в демократическом обществе».
А мы напоминаем, что законы могут быть разными: жесткими или мягкими, качественными или не очень, но куда важнее, как эти законы применяют на практике.
Алина Винтер