Человек может играть силами природы лишь до определенных пределов, ибо то, что мы создали, может обернуться против нас. Это относиться и к знаниям той области, что помогла сотворить техногенный мир. Науки, продвигающиеся каждая в свою сторону, до сих пор приносили нам мало вреда; но в один прекрасный день собирание разрозненных кусочков знания в единое целое откроет нам такие страшные перспективы реальности и нашего в ней положения, что нам останется либо сойти с ума от этого откровения, либо спасаться от света знания в мире и безопасности нового средневековья.
Мы живём на тихом островке невежества посреди темного моря бесконечности, и нам вовсе не следует плавать на далекие расстояния. Вне зависимости от намерений «творцов» с точки зрения этики, добро и зло - сугубо локальные понятия и никак не космические истины или законы. Мы называем нечто "добром", потому что оно несет в себе какие-либо мелкие сугубо человеческие условия, которые нам чем-то приятны. В то же время разумно и просто предположить, что все человечество — это вредный паразит и должно быть уничтожено на благо планеты или Вселенной. Во всей этой трагедии слепой механистической природы нет никаких абсолютных истин - ничто не может быть признано заведомо "хорошим" или "плохим", кроме как с абсурдной ограниченной точки зрения.
Единственной космической реальностью является бессмысленная, неуклонная, роковая, безнравственная и неисчислимая неизбежность. Для нас же, как для человеческих существ, единственная ощутимая шкала ценностей основывается на уменьшении страданий своего существования. Страх - самое древнее и сильное из человеческих чувств, а самый древний и самый сильный страх — страх неведомого. Самоуничтожение - наиболее логичная штука в мире, мы боимся смерти исключительно из-за своей примитивной трусости перед тьмой и неизвестностью. Будь мы разумнее, мы бы стремились к смерти - той блаженной пустоте, которой мы наслаждались до того, как начали существовать.