Первый рассказ цикла Радиокомпонента здесь.
Мало кто задумывается над привычными житейскими процессами. Например, говорение и узнавание услышанного, это как раз пара чудес природы. Многие на это скажут, а как же магнитофон, акустические системы Hi End и программы искусственного интеллекта. Мол, все это люди уже создали, освоили и потребили.
Но не тут-то было. Если повнимательнее рассмотреть характеристики этих устройств, то в процессе говорения спектр потока информации, управляющей глоткой, как механической системой, будет, равен или меньше частоте среза - 55 Герц, а вот пресловутые системы, чтобы воспроизвести этот же поток информации, требуют оцифровки с частотой не менее 24 Килогерц и уровнем дискретизации не менее 10 бит.
То же с человеческим ухом. Базилярная мембрана уха человека представляет собой дискретный частотный анализатор в диапазоне частот 100гц-18Кгц, а вот человек различает при этом нюансы звуков с частотой до 20 Килогерц, включая обертоны. Если бы наша наука, хотя бы немного ближе подошла к возможностям человека, то результатом была бы революция в технических устройствах связи. Но наука стоит пока там, где стоит и никаких революций не предвидится.
В 1981 году мы делали допросник (о допроснике читайте здесь), в основе которого, конечно же, должен был быть англо-русский переводчик, но эта машинка должна была уметь проговаривать слова вопроса и слова ответа. Для того, чтобы зарядиться научными идеями мы отправились в Институт Проблем Передачи Информации АН СССР (ИППИ). Все сотрудники института занимались проблемами передачи информации, но проблема это такая, что может кормить огромное количество научных работников еще много лет. Дело не в том, что научные работники плохи, а в том, что проблема весьма сложная.
Тем не менее, знакомство с научными сотрудниками нас не разочаровало. Те, кто занимался синтезом речи, делились на два непересекающихся лагеря: адепты фонемного синтеза и приверженцы формантного синтеза. Фонемные синтезеры основывали свое направление на коллекционировании звуковых заготовок - фонем, из которых состоит наша речь. То есть написанный текст разлагался на фонемы, а фонемы проигрывались специальным устройством, которое и обеспечивало интеллектуальное говорение. Кстати, именно так сейчас устроены банковские и телефонные справочные терминалы.
Все бы хорошо, но этот метод не позволяет совершить обратное преобразование - распознавание речи. Тут-то и появляются на сцене формантные синтезеры, которые сопоставляют звукам речи динамическое изменение профиля глотки человека. То есть разные люди, проговаривая одни и те же фразы, управляют своей глоткой одинаково. Следовательно, и говорить можно, и анализировать сказанное. Заботливые японцы разработали для этого математическую модель на основе рекурсивного алгоритма Иттакуры и Санто и даже создали соответствующий чип, предмет наших вожделений.
Борьба (научная) между этими направлениями шла не на жизнь, а насмерть. В ход пускались самые неэтичные интриги. Например, во время Ленинского субботника по громкоговорящей связи всего института транслировалось слово «жопа», синтезированное из фонемного банка руководителя проекта, то есть произнесенное его голосом. В то же время у всех, кто занимался формантным синтезом, на экране дисплея все время появлялась фраза: «Если ты честный ученый, то синтезируй фразу: ни хрена у меня не выходит!»
Естественно, мы оказались вовлеченными в эти академические интриги, и положение наше было незавидным. Нам надо было получить рецепт - алгоритм говорения, но его нам никто не давал. Все показывали свои домашние заготовки, которые производили впечатление, и здорово демонстрировали возможности метода, но были ненастоящими. Мы уже поняли, что увязли в синтезе речи больше, чем на то было отпущено времени, но выхода не было.
Все проблемы решились как-то в раз и вдруг. В институт приехал с научным визитом доктор Керолайнен из Финляндии. Представляя доктора математической лингвистики, Вы, конечно же, видите солидного мужчину с брюшком, одетого в безукоризненный черный костюм, и белую рубашку с галстуком. В общем, это правильное впечатление, но годится это только для СССР, Англии и Германии. В Финляндии этот образ совсем другой.
Доктор Керолайнен был патлатым мужиком в ковбойке и в джинсах. Он был чрезвычайно тощим и плохо говорил по-английски. По-русски он вообще не говорил. Доктор привез с собой небольшой ящичек, который он носил с собой через плечо. Размером этот ящичек соответствовал молодежному магнитофону «Весна», а функционально ящичек был синтезатором речи. Как только все налюбовались ящичком, и он попал в мои руки, я достал из кармана отвертку, и принялся, не спеша разбирать это прибор.
Керолайнен некоторое время возмущался, но остановить меня бессловесного ему не удалось. Научные сотрудники объяснили ему, что я «специальный человек» и вообще в СССР такое принято везде. А что касается самого прибора, то он будет работать, как и прежде. Я под беспокойными взглядами финна разобрал прибор, составил себе представление о том, как он функционирует, не обнаружил чипа формантного синтезатора и собрал его снова. Прибор заработал, а финн успокоился и заулыбался. Это был фонемный синтезатор на микропроцессорном контроллере. Я поблагодарил финна по-английски, чему он несказанно удивился, так как считал меня немым. На этой пафосной ноте мы и расстались.
Опять я столкнулся с доктором Уно Керолайненом в совершенно неожиданной связи приблизительно месяц спустя. Моя жена решила приобрести льняную скатерть для торжественных приемов в нашем доме, и мы направились в магазин «Русский Лён». Тут же выяснилось, что просто так скатерть купить невозможно. Каждый такой желающий должен записаться в очередь и ежедневно приходить отмечаться в 18-00 к дверям магазина. Было около шести вечера, так что мы решили подождать.
В шесть началось буйство отмечания в очереди. Выяснилось, что очередей несколько и каждая из них единственно правильная. Интеллигентного вида тётки и дядьки из разных очередей выясняли свои отношения при помощи мата и тумаков. Мы с женой быстро поняли, что скатерть нам не купить и вышли из эпицентра людских эмоций.
На периферии скандала люди тоже хотели что-то приобрести, но не такой ценой. От них я и узнал, что всего лишь месяц назад очередью руководил финн Уно Керолайнен. Финн сумел всех привести к общему знаменателю и поддерживал «правильную» очередь, пока не уехал в свою Финляндию, так ничего и не купив. По описанию я узнал своего знакомца и очень порадовался за научную братию. Хоть финн и не говорил по-русски, но голова у него работала нормально, и вел он себя как настоящий мужик, в отличие от гнилой интеллигенции, которая дралась в очереди.
Уважаемые читатели ЗДЕСЬ, Вы можете скачать все байки целиком, в том числе еще и не выложенные в оригинальном варианте и без Дзен цензуры.
Спасибо, что дочитали до конца. Подписывайтесь на мой канал, и если Вам понравились байки, то ставьте «лайки».
Читайте предыдущий рассказ "Радиокомпонента. 8. Ленинские субботники" здесь.
Читайте следующий рассказ Циклон. 1. Ушлый экономист " здесь.
С уважением, Лолейт А.Т.
Об авторе баек читайте здесь.