Начало книги "Подарок для героини"
— Миша, Ира! Я съезжу с Вовой на лужайку! — сказала Клава, стоя в прихожей в брюках и в розовой кофточке, которую дала ей Ира.
— Подожди! Мы с тобой! — воскликнул Миша. — А зачем ты туда едешь?
— Да географическую карту посмотреть надо! Вопросов у меня много.
— Ты правду говоришь? — настороженно спросила Ира.
— Ты хочешь правду? — сказала Клава. — Пожалуйста! Мне надо на фашистов поглядеть. Хочу увидеть, что там со мной случилось!
— Ты с ума сошла? — спросил Миша точно так же, как Вова.
— Ну вот, я так и знала! — резко ответила ему Клава. — Мне и без того плохо, а вы мне ещё будете голову морочить! Еду одна — и всё! А вы остаётесь! И не ходите за мной!
— Но ты хоть вернёшься? — упавшим голосом произнёс Миша.
— Постараюсь вернуться. Мне нужна только карта! Я ни в какие обводки не полезу, честное слово!
Клава ушла, и Вова полетел вслед за ней.
Миша в изнеможении сел на диван в комнате.
— Она меня с ума сведёт! — горестно произнёс он.
Ира села рядом и постаралась его успокоить. Такого решительного взгляда она у Клавы никогда раньше не видела. Чёрные глаза Клавы пронзили её насквозь, заставили трепетать, дрожать. Ну и взгляд!
Клава с Вовой в кармане приехала на электричке в Лопухово. Дальше Вова полетел, а она пошла за ним. Вова привёл её на лужайку. Там всё было по-прежнему: жёлтые цветы, синие, белые и оранжевые бабочки, порхающие над ними. Вова попросил Клаву прикоснуться к его правому верхнему крылу, и всё движение в мире остановилось. Зато Вова заговорил:
— Ты слышишь мой голос, Клава? Мы внутри карты, я тут могу говорить. И можешь посмотреть на мой портрет. Я Владимир Фомин, мне двадцать два года, я прямой потомок Иры Журавлёвой.
На белом экране появилось улыбающееся лицо Вовы.
— Очень рада ещё раз с тобой познакомиться, — ответила Клава. — Жаль, что не могу пожать тебе руку. А я боец Красной Армии Клавдия Андреевна Белозёрова. Я пришла сюда сражаться и совершенно не собираюсь проигрывать. И ещё я прямой предок ребёнка Миши Журавлёва. Если, конечно, у меня всё получится. Так что мы с тобой родственники в будущем.
Вова рассмеялся.
Потом они начали отматывать время назад. Клаве было непривычно на всё это смотреть. Времена года шли в обратном направлении. И вот декабрь сорок первого года. Вова остановил перемотку.
— Сейчас ночь, — сказал он. — Я переброшу тебя по небу сразу туда, куда ты хочешь. К сожалению, производить тут разведку тебе нельзя. Ты будешь находиться на локальной территории. Ты, конечно, можешь выйти за её пределы, но там ничего нет — просто плоская земля. Мир не прогружается. Так что смотри то, что ты хотела, а потом вернёмся. Я буду рядом, вдруг тебе понадобится медицинская помощь.
— Нет, ты тоже улетай, жди меня за пределами территории, — попросила Клава. — И ещё можешь мне дать возможность самой мотать время туда и обратно? Вдруг что-то понадобится просмотреть ещё раз!
— Забирай бабочку! — сказал Вова. — Я тебе сейчас покажу нужные сенсорные кнопки, и она будет работать пультом.
— А как же ты? — удивилась Клава.
— Я выхожу из бабочки, можешь с ней работать. Если я понадоблюсь, коснись вот этой кнопки, и я в бабочку приду.
— Спасибо, — сказала Клава. — А что, я для них невидимая?
— Это просто объёмное кино, — ответил Вова. — Поверхности можно немножко трогать, но давить нельзя. Опасности тут нет никакой, ты никак с этим миром не пересекаешься.
— Отлично! — ответила Клава. — Пойду, посмотрю, что там.
Не оборачиваясь, она вошла на территорию усадьбы, где её держали в плену фашисты. Она шла уверенно, не было никаких признаков волнения.
Вова отключился от бабочки. Он обещал не смотреть на то, что делает Клава, и честно не смотрел, хотя бабочка для этого вообще была не нужна, можно было спокойно наблюдать за этим через монитор у себя в комнате или просто войти невидимкой в географическую карту. Но Вова даже не пытался это сделать, он закрыл окно программы на компьютере и включил себе глупую детскую игру. Время тянулось мучительно долго. Сейчас течение времени у них с Клавой было согласованно, но Вове ничего не стоило промотать время вперёд и вернуться к Клаве. Однако он почему-то не делал этого. Он тупо смотрел в монитор и играл, хотя дел было много, например, нужно было выяснить, почему в момент переброски Клавы в 1979 год внезапно включился генератор на Луне и какую задачу он выполнял. Этой проблемой надо было заняться, но всё руки не доходили и энтузиазма не было никакого. Вова успокаивал себя тем, что ничего плохого не произойдёт, раз до сих пор не произошло. Даже если и произойдёт, то хуже уже не будет. Историческая реальность — вот, что самое худшее!
Мама вошла к Вове в комнату и поставила ему на стол тарелку с едой. Она понимала, что если она не сделает этого, то Вова вообще забудет поесть, поскольку он человек увлечённый и от компьютера не отрывается никогда. Позвать его на кухню тоже не представлялось возможным. Очень редко он приходил туда в наушниках, с планшетом в руках и ещё с несколькими электронными устройствами и с мамой всё равно не разговаривал. Бубнил что-то себе под нос, с кем-то переговаривался. На все предложения мамы он отвечал только одно: "Не могу! У меня там бабочка!" Эту бабочку он создавал многие годы и теперь жить без неё не мог. Мама беспокоилась за его будущее, переживала, почему он не встречается с девушками. Почему на все вопросы только один ответ: "Бабочка!"
— Может, пойдёшь погуляешь? — спросила мама, когда ставила перед ним тарелку с едой. — Сегодня такая хорошая погода! Ты уже месяц не выходишь из дома!
Да, Вова иногда забывал о том, что реальная жизнь тоже есть. Он вдруг вспомнил слова Клавы о Солнце. Не всё в мире можно смоделировать искусственным путём.