Вдруг вспомнилось, что я в боевой экологии уже девять лет.
С декабря 2011 года. Скорее не в экологии, а в боевом устойчивом развитии. За эти чрезвычайно насыщенные событиями годы бывало всякое: ломал заборы, стоял на пути самосвалов, задирал мусорную мафию и мешался у нее под ногами, пилил бурелом, раздавал листовки, боролся с муниципальными баронами, чистил реки, инспектировал самые жуткие свалки, помогал ставить на учет ООПТ, закрывал крупнейший мусорный полигон России и помогал на зубах вытягивать его рекультивацию. Помогал крупнейшим мусорным полигонам страны измениться к более безопасному состоянию…
Одиннадцать лет назад, когда мне предложили один из ключевых постов в Рослесхозе, я отказался. Не потому, что был молод и глуп, просто хотел и мог зарабатывать больше и меньше заниматься маразмом. Тогда я был одним из лучших в стране специалистов по связям с общественностью. Хотя для эколога это была бы работа мечты, но я отказался. Потом началась война за березовую рощу рядом с домом, и, как говорил Ремарк, война позвала, да так и не отпустила. Экологические битвы следовали одна за другой. Конечно, властные рычаги бы пригодились, но приходилось вступать в неравные битвы с Голиафами на правах простого жителя, у которого все оружие – знание да поддержка верных соседей.
Прошли годы, и пусть я не могу влиять на глобальную ситуацию в лесах и природе, но зато я теперь знаю лес изнутри, снизу, сросся с ним. Сросся и с мусорными полигонами, тут уж ничего не поделаешь: когда с чем-то борешься, нужно понимать отрасль лучше всех остальных. Деньги в шкале моих приоритетов давно не значат ничего, потому что без них прожить можно. А вот без восхитительной природы, в поганом свалочном воздухе, около буреломного или вырубленного леса, возле реки-вонючки – нет. Выбери я власть и деньги, вероятно, история пошла бы иначе. Нам бы сейчас подмосковные чиновники рассказывали про прогрессивный Кучинский мусороперерабатывающий комплекс как светоч природоохранных технологий, вокруг бы множились многоэтажные гетто, а свалочная гора была бы и больше, и гораздо выше. Но жил бы я на Рублевке или в ином дачном месте – и ничего особо плохого про это не знал или не ощущал. Но я живу в Балашихе, стараюсь привести наш великий город и его природу в порядок. Многое получилось.
Что лучше: возможность влиять на ситуацию с вершины власти или возможность в корне менять ситуацию на земле? Как человек, бывавший на вершинах и исходивший ногами землю, скажу: везде есть плюсы, везде есть минусы. Наверняка пользы от меня на вершинах было бы больше, но тогда не было бы пассионарности, видения цели и убежденности в ней. Сейчас пассионарность есть, но на вершинах пассионарии не сильно нужны. Вершины усеяны дзотами, чтобы не допустить «на верха» никого лишнего.
Наша Россия живет в очень маленьком горизонте планирования. Вот все говорят: «новое дворянство». Нахапало, заработало, ущипнуло, создало себе предпосылки для роскошной жизни на грядущие века. Так уже бывало в российской истории: было дворянство в Российской империи, была элита советская… Но все стяжание обрушивало неумение видеть собственное будущее. При царизме крестьян обложили так, что экономика до реформ Витте крайне слабо развивалась. А само развитие шло хаотично, с кучей тараканов в головах, без осознания ритма эпохи… В итоге всю эту роскошную утонченность смел огненный шторм мировых войн, революции, войны гражданской, кровавой диктатуры отщепенцев. Трагическую смерть советской эпохи я застал. Как говорится, тоже ничего ее не предвещало, но экономический кризис, всплеск национализма, тараканы в головах, вымирание класса управленцев, скандализация вместо сакрализации, щенячья доверчивость вместо осознания национальных интересов... – вот СССР и распался.
Сегодня перед человечеством стоят новые угрозы. Мы бесконечно зависимы от природы. На планете кончается воздух. Практически исчерпаны ресурсы качественной воды. Идет огромное опустынивание суши, когда вместо девственных лесов мы получаем пустоши, когда вместо лугов возникают пустыни, а вместо тундры – колея. Растут и свалки. И мы рассчитываем в своем детском подсознании, что пронесет, что с нами волшебным образом ничего не случится. Планета огромная, все переварит, все стерпит. Ну чуточку пострадаем, а дальше все равно что-то изобретем, что-то наладим – и опять будет рай. Но это иллюзии.
Один ядерный взрыв может сдвинуть планету с оси и породить цунами такой силы, что вся равнинная цивилизация будет погребена, а остальной мир окажется под угрозой голода и замерзания. Одна неудачная ядерная или иная авария способна вывести из строя макрорегионы. Один микроб (природный или вырвавшийся из пробирки) может выкосить лучших людей и целые народы. И чем меньше природа, чем меньше и беднее биологические цепочки, тем страшнее может оказаться вирусный удар… Даже один псих или осознанный вредитель может нанести такой непоправимый вред человечеству, что мы будем отброшены в темные века. Уровень развития науки и глобализации очень высокий, а вот культурная подоснова пока слабоватая, пресыщенная атавизмами и изъянами. Но это глобальные угрозы, из разряда, случится или нет. Тут важно вкладывать в культуру, в здоровый образ жизни…
А вот климатическая угроза и угроза засорения окружающей среды до уровня дискомфортного, а то и несовместимого с человеческой жизнью – вполне реальные. Мягко ползучие, неизбежные. Они происходят уже сейчас. Голос Греты Тунберг – словно голос гостьи из будущего, из «далёко», которое не стало прекрасным, поскольку мы здесь и сейчас не нашли в себе сил измениться, защитить природу. Но защитить природу можно только с помощью пассионариев-профессионалов. Сегодня в России – великой экологической и климатической державе этим занимаются случайные люди: «новые дворяне» и «профессиональные управленцы».
Наша проблема в том, что общественность часто вопиет о чем-то несущественном и молчит про глобальную беду. Это парализует власть, распыляет ресурсы, мешает достигать целей. Власть увлечена сиюминутным, социальным и не способна заниматься угрозой будущих темных десятилетий.
Все упирается в то, что люди, у которых есть огромная власть и полномочия, не видят проблемы на земле. Часто мы не в состоянии сохранить структуры, ответственные за жизнь, пытаемся их подменить суррогатами. Я смотрю в инстаграме, как чиновник свиты из «нового дворянства» покупает дорогие елочные игрушки, а в это время на земле сотни людей, спасавшие мир, остаются без работы и без счастливого Рождества. В том числе по его вине, из-за его бездействия. Конечно, это здорово – показать всем, что, несмотря на трудности, есть в прекрасной античной статуе (коей кажется фигура чиновника в инстаграме) что-то человечное, новогоднее. Что наступает Новый год, все хорошее придет, а все плохое уйдет… Хочется за этих чиновников порадоваться, но не радуется. Потому что они безвольные и безыдейные, лишенные пассионарности, не способные уделить природе и ее спасению элементарного внимания.
Девять лет в боевой экологии. Мне не хочется говорить о борьбе, о той вечной войне, что пришлось вынести. Потому что война – это страдания, это боль, это ярость, это безысходность, это унижения, это огромная воля выстоять и победить, не потерять. Свою войну, свои войны я выиграл. Но в отличие от чиновника, выбирающего роскошные игрушки для своего чудесного жилища и античного кабинета, я еле способен радоваться гирлянде за 40–60 рублей, просто хвала Всевышнему, что она есть. Я хочу, чтобы в стране тоже была радость, чтобы Россия снова стала счастливой, развивалась, чтобы в Подмосковье восторжествовали гармония и порядок. Чтобы войны экоактивистов и экохищников ушли в прошлое, чтобы воцарилась экологическая ответственность.
Мир вокруг нас меняется. Но в нем так не хватает чистоты.
В нем все меньше свежего воздуха. Мы все больше склонны променять атмосферу земли на комнатушку с компьютером. Никто из нас не в состоянии поменять глобальные тренды до тех пор, пока не поймет, что все зависит от нас, от нашего выбора и личной позиции. Мы можем сколь угодно долго сортировать (даже не умея это делать правильно) по пакетам разный мусор, но в это время огромные комбинаты содрогают атмосферу многотонными выбросами. Мы можем ставить лайки под экологическими инициативами, но в это время по всей России горят и безжалостно уничтожаются леса. Мы можем носить маски, спасаясь от коронавируса, а в это время в десятках регионах токсично тлеют свалки.
Девять лет в боевом устойчивом развитии, это много или мало? Это очень много. Потому что жизнь человека так хрупка, здоровье ранимо, да и на одной просвирке бороться непросто. Многие активисты просто выгорают, опускают руки. Не выдерживают травли, шантажа и угроз. Многих получается сломить. Многие перессориваются, забывают, в чем была цель… В экологии остаются единицы. Борьба кажется восхитительным карнавалом, но ровно до того момента, пока самосвал, у которого ты бесстрашно стоишь на пути, решит продолжать двигаться на скорости на тебя. И ты не можешь уйти, потому что самосвал – это лишь песчинка перед несгибаемой человеческой волей. Ты в ответе за свои победы, и любая победа предполагает огромную работу постфактум. Но горько, когда победил ты, а работают другие, которые пришли на костях твоих побед и достижений твоих соседей и соратников, но им важны лишь деньги и власть, а не возможность двигать мир к лучшему. Потом они купят красивые дорогущие игрушки на елку себе и деткам, тогда как у сотен реальных героев не будет Нового года и Рождества.
Боевая экология – это триумф доброты и справедливости. Но не бывает справедливости у тех, кто тебе противостоит. И будущего у них тоже нет. У меня нет ненависти к тем, кто выбирает дорогие игрушки или с ними позирует. Есть просто удивление, почему они не в состоянии уделить это время, каких-то 15 минут, экологии?
И самое грустное в этой ситуации – осознавать, что этой чиновной сановничьей бездушной декорацией на фоне игрушек мог бы оказаться я сам. Ведь все те же предпосылки: элитный МГИМО, огромные знания, большие крылья. Вся разница лишь в том, что я ломал заборы, чистил лес, защищал рощу, закрывал свалку, настаиваю на парке для себя и соседей, а они – «профессиональные управленцы». Разница в том, что я знаю, что делаю и зачем, зато у них есть изысканные роскошные кабинеты, из которых так прекрасно думать о судьбах региона, города и страны, но вот как раз времени подумать у них нет, постоянный маскарад…
Какой наша Родина будет еще через десять лет? Через двадцать? Через пятьдесят? Наш мир, словно большой верблюд, приближается к угольному ушку климатического коллапса. Наш народ, наши регионы, наши города стоят перед выбором, что делать дальше. Нас ведут вперед те, кто позирует на фоне розовых шариков и зверюшек. Им, конечно, хочется всеобщего добра, и они уверены, что его творят щедрой рукой больших волшебников (сопровождая волшебство красивыми хештегами), но реальные волшебники – не они, а те невидимые в инстаграме герои, борцы с экохищниками, рекультиваторы, созидатели, у которых, увы, не будет Рождества. А ведь именно их руки, их сила, их воля меняют наш мир к лучшему, дают ему шанс выжить!