Девять лет назад семья артистов республиканских театров Коми Андрея и Елены Аксеновских начала активно готовиться к переезду из Сыктывкара в старинную и некогда старообрядческую деревню Печорского района Коми – Аранец. Они сдали свою городскую квартиру и переехали в Сыктывкаре жить в частный дом без удобств, детей (их у супругов трое) перевели на семейное обучение, а в Аранце начали возведение будущего родового гнезда Аксеновских. Я побывала в Аранце и пообщалась с отважными супругами.
Ни кола и ни двора
Честно признаюсь, что до встречи с Аксеновскими, их переезд в деревню я воспринимала несерьезно, как прихоть творческих натур. В Аранце я бывала, это одна из старейших деревень Печорского района. Основали деревню в 1671 году переселенцы с реки Мылва на правом берегу реки Печоры, в 45 километрах от горы Сабля, входящей в горную систему Приполярного Урала. Населяли деревню старообрядцы-беспоповцы.
Сегодня из всей инфраструктуры в Аранце имеется только полуразрушенный фельдшерско-акушерский пункт и магазин.
А в ненастный день складывается такое ощущение, что деревня уже завершает свою историю. Такое впечатление производят ветхие и полуразрушенные дома.
Не выбивался из общего контекста и временный дом Аксеновских, бывший совхозный, который они снимают. Деревянное строение состояло из одной комнаты, в которой и ютится большая семья Аксеновских: супруги Андрей и Елена и трое их детей.
Понятно, что все помещение заставлено кроватями. Удивило меня, что печка, располагается не в центре комнаты, а у дальней стены, граничащей с улицей.
– Да, печка у нас обогревает улицу, – улыбается Елена.
–Это еще нормальный условия, – уверяет меня Андрей. – А вот когда мы весной сюда приехали, то приходилось даже спать в одежде, да еще и в спальный мешок залезать.
Однако известные актеры столичных театров чувствуют себя в убогом деревенском интерьере уверенно и смотрятся органично. Елена, усадив меня за стол, убежала хлопотать по хозяйству. И вот, стол постепенно наполнился выпечкой к чаю, каково же было мое удивление, когда я узнала, что все: пирожки, шаньги и даже хлеб – были испечены Еленой. Поэтому она порой ложиться спать за полночь, чтобы ранним утром домочадцев порадовать свежеиспеченным ароматным хлебушком.
– В деревне очень хорошо можно жить на рыбе, – начинаем беседовать с Еленой. – Нам однажды принесли в подарок много рыбы, и я не знала, что с ней делать? Пироги? Но их только муж ест, а дети – нет. Вот местные хозяйки и научили меня делать рыбные котлеты. Из язя, основной здесь рыбы, такие вкусные котлеты получаются! Картошку мы посадили на огороде, предварительно вспахав его на своей лошади, которую купили в деревне. Словом, с голоду здесь не умрешь, – делится моя собеседница.
– Хорошо. Но удобства на улице, воды нет! То есть даже постирать, посуду помыть – это большая проблема, – беспокоюсь я.
– Да, воду я ношу на коромысле из колодца. Меня моя бабушка еще в детстве научила так делать, – предупреждает мой следующий вопрос Андрей.
– А белье я стираю на речке хозяйственным мылом. Беру с собой два таза: в одном стираю, в другом полощу и воду после стирки и полоскания выливаю на землю. Земля может переработать мыло, – улыбается Елена.
Усталость к концу дня, наверное, чувствуете колоссальную? – спрашиваю я.
– Самая большая трудность в деревне – это строительство дома. А так, если жить уже в готовом доме и вести хозяйство, – это приятные хлопоты, – удивляет меня Елена.
– Но где вы берете средства на то, чтобы прожить в деревне, хотя бы даже на то, чтобы снять этот дом за три тысячи рублей, ведь в Аранце нет работы? – интересуюсь я.
– Сначала здесь, в Аранце, мы работали у местного фермера, чтобы можно было картошку и молоко приобрести. А так, я продолжаю трудиться в театре драмы. Андрей уже устроился на работу поближе к Аранцу - в национальный парк «Югыд Ва», который располагается в 50 километрах от деревни, – рассказывает Елена.
Можно уже сказать, что трудности с проживанием в деревне Аксеновские выдержали, вероятно, потому, что к ним готовились.
«Нам просто захотелось тишины»
– Мы сдали свою квартиру в Сыктывкаре, а сами сняли в городе деревянный дом без удобств. И год так – без условий и с печкой – прожили, готовясь к жизни в деревне. После чего уехали в город Печору и недалеко от него, в поселке Путеец, сняли недорогую квартиру для того, чтобы быть ближе к нашему Аранцу и у нас была возможность чаще приезжать сюда и строить здесь дом, потому что нам пока в деревне круглый год жить негде, – продолжаем беседовать с Еленой. – Потом мы снова вернулись в Сыктывкар.
Андрея – актера народного театра «Фантастическая реальность» еще пригласили на работу в академический театр драмы, актрисой которого являюсь и я. У меня в столице тоже началась сумасшедшая театральная жизнь. И я пять сезонов отработала и отыграла серьезные большие роли, такие, как Галины в «Утиной охоте», Софьи в «Горе от ума», Гонерильи в «Короле Лир», Ирины Аркадиной в «Чайке» и другие.Что-то непостижимым образом происходило, и нас какая-то сила не пускала в Аранец. Мы нарочно стремились попасть в такое труднодоступное место, надеясь, что нас здесь не побеспокоят, так нам захотелось тишины!
– То есть ничего с этой деревней вас не связывает? – удивляюсь я.
–Я родилась в Сыктывкаре, в столице Коми и жила, – рассказывает Елена. – А вот родители Андрея находились в городе Печоре, а когда они решили переезжать в Вологду, то тут супруг и понял, что уже без Печоры, Печорской земли прожить не сможет, – делится Елена.
Как выяснилось, Аксеновские в поисках своего места многие деревни Печорского района объехали.
– Но поняли, что это не наше! – продолжаем беседовать с Еленой. – А здесь, в Аранце, почему-то все кажется родным. Когда приезжаем сюда, первое, что мне хочется сделать, это лечь на землю и обнять ее. И я так и делаю.
– Да, но если бы мы знали, что нам предстоит здесь пережить, навряд ли мы отважились на такой шаг… Жизнь в деревне нам дается через огромные, неимоверные трудности, – признается Андрей.
«Мы долго входили в среду»
Одна из трудностей, по словам Андрея, - это наладить контакт с местными жителями.
– Здесь проживают зыряне, которые называют себя коми. О зырянах может возникнуть ошибочное представление как о людях неблагодарных, неприветливых. Вот русскому человеку ты принесешь вещь, может, ему и не очень необходимую, но он тебя обязательно поблагодарит за нее. А зырянин и виду не подаст, только скажет: «А, положи здесь». Хотя ему это и очень нужно, – объясняет мой собеседник. – Здесь очень долго нам пришлось, что называется, входить в среду. Мне рассказывали, как нас местные жители восприняли: «Вот, приехали очередные туристы с детьми». А про меня думали, что раз у меня длинные волосы и борода, то я, наверное, сектант или поп. Мне даже дали здесь кличку: «Поп». Долго за нами наблюдали местные жители, но прошли годы, прежде чем они подошли к нам и предложили свою помощь.
– Что же их все-таки примирило с вами? – продолжаю беседовать с Андреем.
– Как рассказывал ныне покойный житель Аранца Михаил Пыстин, он увидел, как я семью из пятерых человек перевожу в лодке и сам сижу на веслах и иду против течения, и тогда решил, что с нами можно иметь дело. И даже после этого еще прошли годы, прежде чем он подошел ко мне и сказал: «Так, есть Юра, Аркадий, где у тебя лес? Пошли, будем тебе помогать дом строить. Тогда я спрашиваю: «А как насчет денег?» А он мне: «Не надо никаких денег!» –рассказывает мой собеседник.
Родовое гнездо
И вот уже несколько лет Аксеновские строят в Аранце дом.
– Мы взяли участок, получили разрешение на строительство. Брали лес на корню. То есть его надо было еще валить, и вот, три года мы этим занимались, – рассказывает Елена.
А про то, как Андрей валил для будущего дома лес, и вовсе можно было кино снять.
Андрей вспоминает:
– Мы в Интернете с Леной увидели, из каких бревен строят дом. И когда мне на выбор предложили две делянки, то я выбрал с 300-летними елями.
Мы лес свалили, и я решил, что зимой приеду за ним на тракторе, и мы оттащим его на поле. Вот, настала зима, и я приезжаю за своим лесом, а леса нет. Вижу только трехметровый сугроб и все. Местные жители у меня спрашивают, почему я не поставил вешки? А я об этом даже не знал. Я примерно представляю, где должен находиться сваленный лес и иду, утопая в снегу, а сам кричу трактористу: «Сейчас найду». А про себя думаю: «Где я его найду?»
Начинаю копать на удачу. И вот я уже очутился внутри снежного колодца и где-то там, наверху, вижу кусочек неба. Вдруг чувствую под ногами… бревно: «Нашел!» – кричу я. В правильном месте, значит, копал. Но нужно было еще зацепить вокруг бревна чокер. И вот я, находясь в таком положении, когда ноги у меня наверху, а сам я внизу, пытаюсь кривым ломом пробить пространство вокруг бревна и пропустить трос. Но амплитуды для удара нет совсем. И я понимаю, что шансы мои равны нулю, но там, наверху, ждет тракторист, и мне нужно что-то делать. Вдруг мне удается зацепить чокер, и я кричу трактористу: «Давай!» И пошла работа.
А сколько раз у нас ломался трелевочный трактор! Один трактор мы вынуждены даже были оставить в лесу на зиму. Как известно, трелевочный трактор может сам себя вытащить благодаря устройству, которое называется лебедка. Ты цепляешь к трактору трос и привязываешь его к любому дереву, и он сам себя вытягивает. Но у нас порвался трос, и все деревья, до которых можно было дотянуться, уже были свалены. И трактор по самую кабину увяз в трясине. Мне хозяин трактора привез 20 метров троса, чтобы я смог дотянуться до каких-то деревьев, а это идти 6 километров по трясине. Я пытался договориться с хозяином лошади. Но он сказал: «Я свою лошадь убивать не буду, она просто поломает ноги». Но я не сдаюсь. И снова иду вызволять трактор. Прихожу на место и вижу медвежьи следы, причем медведицы с медвежатами. Начинаю тогда громко петь и все равно иду. К телеге, на которой воду вожу, привязываю трос и несколько метров проезжаю. Но телега ломается, то есть колеса уже не работают, но ее хотя бы удобно за ручку тащить. Это Божья милость, что у меня наконец-то получилось. И я как закричал на весь лес: «Господи! Слава Тебе!» Все, теперь мы вытащим этот трактор.
Вот такими трудами, силами дается нам дорога сюда. И при этом, не имея ни средств, ни опыта – ничего, дело у нас продвигается!
– Но как так получилось, что сейчас вы уже сами строите дом вместе с детьми практически без помощников – деревенских жителей? – интересуюсь я.
– Прошлое лето было холодным и дождливым, а отпуск у нас короткий. Нам скоро уезжать, а у нас сруб мокнет. Строители же наши никакие… Плохая погода давит, и в ненастье жители деревни пьют больше. Вот и пришлось нам самим осваивать строительство. И сруб уже под крышей у нас! – делится Елена. – Наш старший сын Антон самостоятельно два венца положил, не имея никакого строительного опыта, просто он проводил время на стройке и смотрел, как работали наши помощники.
Я теперь и сама строю! Вот сейчас мы рубим погреб и я черчу. Это этап в строительстве, когда ты примеряешь бревно, берешь специальный инструмент – черта называется – и с его помощью прочерчиваешь на бревне паз и делаешь разметку на лапу. Андрей потом бензопилой грубо снимает паз, а я уже более точно довожу топором, чтобы бревно село плотно. Помогают нам в строительстве дома и младшие дети.
На семейном обучении
Ради того, чтобы дети всегда были рядом, Андрей и Елена перевели их на семейную форму обучения.
– Старшего сына Антона мы забрали после третьего класса, когда поняли, что в школе стало много негатива. Написали заявление о том, что переходим на семейную форму обучения, и начали учиться дома. Английский язык Антон изучал с преподавателем, все остальные предметы осваивали своими силами. Два раза в год сдавали промежуточную аттестацию в школе. Так учились мы до восьмого класса, причем, если первый год я от сына почти не отходила, то все остальное время семейного обучения он учился сам, я только разъясняла то, что ему было непонятно. Учился он хорошо, аттестации сдал почти все на отлично. Когда время подошло к восьмому классу, сын сказал, что хочет вернуться в школу, и мы вернулись в школу.
Наша Настя детский сад посещала только до средней группы и училась дома всю начальную школу. Но в пятый класс мы поступили на художественное отделение Гимназии искусств при Главе Республики Коми имени Ю. А. Спиридонова. Был большой конкурс, и по количеству набранных баллов она стала третьей. Я подумала, что, наверное, нельзя отворачиваться от этой возможности. Теперь дочь учится уже в восьмом классе, я вижу, как она растет в своем изобразительном мастерстве, и это меня радует.
С младшим сыном мы вообще не посещали общеобразовательное учреждение, он полностью семейный ребенок – общительный и открытый, непосредственный. Отдавать его в школу у нас не было намерений, но так случилось, что, когда Егор подошёл к семилетнему возрасту, неожиданно в Сыктывкаре организовали класс из детей тех родителей, которые по каким-либо причинам тоже хотели бы отказаться от общеобразовательной школы. Класс, обучение в котором осуществляется по набирающей в стране популярность программе Русской классической школы. Вот в таком классе мы и учимся уже второй год. Радует то, что по главным вопросам среди участников этого образовательного объединения существует единомыслие, потому что все христиане, а это значит, что определенным образом решается целый спектр вопросов, особенно относительно нравственности, отношения к семейным ценностям, к цифровизации образования и общества в целом, к наличию гаджетов у детей и многое другое. Пока всё хорошо. Но в перспективе, когда дом наш будет достроен, мы нацелены все-таки на то, чтобы оставить город совсем, потому что видим в этом правду, – рассказывает Елена.
– Как ваши дети адаптировались к жизни в деревне? – продолжаем беседовать с Еленой.
– Младший Егор (он во дворе сейчас рубит дрова) очень скучает по деревне и спрашивает, когда мы сюда вернемся, потому что здесь воля. Настя посвящает Аранцу красивые пейзажи.
Старшему сыну Антону было труднее всего. Когда он родился, мы были молоды и не так, как в случае с другими нашими детьми, ответственно подходили к воспитанию. Поэтому старший сын оказался через компьютерные игры очень «пристегнут» к цифровой культуре. Он, когда приезжает в деревню, то его первое время «ломает». Потому что деревня – это другое измерение жизни. Но проходит неделя, и в нем «включается» тот человек, которым он является на самом деле. У него появляется улыбка – настоящая, естественная, органичная для него, смех. Когда ему было 15 лет, нам отдали лодку, а мы купили для нее мотор «Вихрь» и установили. Антон с Настей отправились порыбачить. И у них ниже по течению сломался мотор. Вот, наши дети, намучались с этой лодкой, они пешком шли из деревни Конецбор в Аранец и тащили за собой лодку. После этого Антон сам снял мотор и две недели его чинил. То есть у него включился настоящий житейский интерес.
Возрождение духовности
Аксеновские заняты в Аранце не только обустройством своей жизни. В планах у супругов возрождение и ставшей им такой близкой, как родина, деревни Аранец. Так, Андрей и Елена рассказали мне о своем намерении возвести в Аранце на высоком берегу реки Печоры часовню. Уже побывал в Аранце и благословил место будущего строительства часовни епископ Воркутинский и Усинский Марк (Давлетов).
Аксеновские считают, что сруб для часовни они смогут уже поставить сами – своей большой семьей. Бревна возьмут из тех, что подготовили для строительства своего дома.
– Лес, топоры, бензопилы есть, – перечисляет Андрей. – А вот дальше надо будет нанимать бригаду – это, как минимум, два человека: кровельного мастера и специалиста по срубам.
Показал Андрей и эскиз будущей часовни – высокая, сруб восьмиугольный и со звонницей!
– Но дальше идет сложная конструкция крыши – мы хотим ее покрыть деревянными лепестками. Возможно, нам придется пригласить плотников из Кенозерья, где еще живы традиции плотницкого ремесла. Хотелось бы, чтобы архангельские мастера (а договоренность у меня с ними уже есть) некоторое время поработали у нас, а достраивать мы уже сами будем.
Аранец – музей под открытым небом
В планах у супругов и открытие в деревне музея. Первоначально такое желание появилось у местного фермера Евгения Шахтарова. Но, возможно, что претворить в жизнь этот проект удастся супругам Аксеновским. В настоящее время Андрей и Елена ведут большую работу по восстановлению истории Аранца. О некоторых ее результатах Андрей рассказал мне во время нашей прогулки по деревне. Сразу мое внимание собеседник обратил на то, что Аранец – это музей под открытым небом.
А я бы от себя добавила, что это один из прекраснейших музеев, которые я видела! Ведь особенностью прогулки по Аранцу в солнечный день является то, что ты в ходе беседы внезапно останавливаешься и замолкаешь не в силах продолжать разговор, потому что не можешь отвести взгляд от той красоты, которую видишь перед собой. Ведь всего в 40 километрах от тебя находится «обитель великанов» Приполярного Урала. В эти минуты ты думаешь о счастье снова и снова приезжать в эту северную деревеньку, мирно дремлющую у подножия древних гор, и просто вот так стоять и любоваться дивными видами заснеженных хребтов.
Рассказал мне Андрей и истории старинных домов и их хозяев.
– А вот этому дому 250 лет, – удивляет собеседник. – Здесь Валерий Подоров живет, который нас на лодке привез в Аранец. Обратите внимание на асимметричное строение жилища: средняя половина дома вкапывается, летняя ложится на подклеть, и под летней половиной находится ледник. Это классическое строение зырянской избы. Таких домов здесь было большинство. А этот дом сохранился в первозданном виде. Представляете, весь материал для него заготавливался вручную: доски, стены топором тесаны. Дело в том, что в доме Валерия жил лодочный мастер Степан. Он от рождения был глухонемым, но при этом он делал такие деревянные лодки, слава о которых гремела далеко за пределами Аранца. А кроме лодок, он изготавливал нарты, сани, вилы, грабли, лямпы, лопаты. И до сих пор родные пользуются его приспособлениями, сделанными еще вручную. Когда он пилил лес, то после него даже веточки не оставалось – так аккуратно он работал. Молился, жил здесь вместе с сестрой. Умер в 2006 году. Я к нему на кладбище хожу как к родному человеку, хотя его никогда не знал. Местному лодочнику я бы в нашем будущем музее отдельную экспозицию посвятил.
А вот, посмотрите, родственник Валерия в 1941 году уходил на войну и оставил пометку на дверном косяке. Здесь уже, конечно, трудно что-либо рассмотреть, но человек сохранил о себе память.
Побывали мы и в самом доме.
– Представьте себе, у предков Валерия Подорова только детей 12 было, – продолжает рассказывать Андрей. – Малыши спали на полатях, и они в доме Валерия до сих пор сохранились. Старики на печке отдыхали, женщины – на лавках. Для остальных членов семьи стелилась на пол овечья шкура. Всем в доме хватало места! Можно увидеть в доме Валерия еще русскую печь. В основном их сейчас переделывают под печь-плиту: разбирается русская печь и из тех же кирпичей делается печка, которая гораздо меньше места занимает, но в ней уже не испечешь хлеб, на ней нельзя спать. Но Валерий сохраняет в своем доме русскую печь, ведь это настоящий комбинат здоровья.
А мы прощаемся с Валерием и идем дальше, к деревенским развалинам.
– Это руины большого старого двухэтажного дома, где жил кузнец, деревня же переправная была, здесь меняли лошадей. Дом кузнеца когда-то с верховьев Печоры сплавили и здесь поставили, – проводит дальше Андрей экскурсию. – Со времен жизни здесь кузнеца и его семьи практически полностью сохранился амбар. Вот как раньше делали, технологии старые настолько совершенными были для наших климата и местности.
Дом купцов Логиновых
А в центре деревни возвышается дом купцов-старообрядцев Логиновых. По мнению Андрея, лучшего места для открытия здесь музея деревни не найти. Пока же Аксеновские собирают для будущего хранилища истории экспонаты.
– Старинным вещам, которые еще хранятся в деревенских домах, местные жители цену не знают. Я прошу у них что-то из утвари отдать мне для будущего музея деревни, а они говорят, что уже хотели этими «экспонатами» печь топить. Но основные богатства старообрядческой деревни – старинные книги на замках, иконы – были вывезены отсюда сотрудниками музеев и частными коллекционерами в 70-х годах прошлого столетия, – рассказывает Андрей.
С позволения хозяйки дома, 80-летней Зои Ивановны Пыстиной, я побывала в историческом здании.
– Этот дом – ижемская постройка, то есть у купцов Логиновых были деньги заказать из Ижмы мастеров, которые по Печоре пришли сюда и построили этот дом. И он отличается от местных домов, –объясняет мой собеседник.
В одной из комнат я обращаю внимания на доски, обработанные вручную, и по виду напоминающие охотничьи лыжи.
– Это для того сделано, чтобы в углах не задерживалось тепло, а распределялось по всей избе. В доме было четыре русских печи. Посмотрите, как раз прямо над нами располагается русская печка, но она как будто парит в воздухе, то есть непонятно, на чем она держится. Такие печи называют здесь воздушными, и они ставятся на небольших переборках, – продолжаем беседовать.
Обнаружили мы на втором этаже дома сохранившиеся с дореволюционных времен двери и печку с печурками –небольшими выемками, ячейками. Показав снимки экспертам, я уже получила ценную и для меня, и для будущего деревенского музея информацию о том, что такие печурки использовались для хранения пороха и капсюлей.
– А еще в них рукавички сушили и носки, – дополняет Елена Аксеновская.
Что удивило больше всего, из любой комнаты второго этажа старинного дома по ветхим скрипучим ступеням можно до сих пор попасть на первый этаж.
– Здесь же раньше одна большая семья жила – Логиновых! И потихоньку мы ведем работу по восстановлению этого дома в надежде, что здесь когда-нибудь удастся нам открыть музей истории деревни! – завершает экскурсию по купеческому дому Андрей.
Наталья Прокофьева.
Фото автора, Андрея и Елены Аксеновских, из архива Аксеновских.
Подробнее о деревне Аранец я рассказала здесь.