Моя бабушка
В то лето семилетняя Валя гостила у дяди, в деревне. Старый добротный двухэтажный дом, с палисадником и просторным задним двором, который был основным местом для беззаботных детских игр.
С раннего утра и до позднего вечера она самозабвенно играла там с подружками .
Веселый смех детей долетал до комнат второго этажа , где были распахнуты все окна. В одной из комнат больная 75-летняя бабушка Вали. После тяжелого отравления она лежит неподвижно. Ее раздражает смех и веселье за окном. Она зовет внучку. Валя делает вид, что не слышит. Ей надоело через каждые тридцать минут бегать к бабушке. Ведь для этого приходилось останавливать игру, а подружки недовольно закатывали глаза и всем своим видом выражали то, что они по этому поводу думают. Впустую ждать Валю им не очень то и хотелось.
Голос бабушки переходит в крик. Девочка, тяжело вздохнув, побежала в дом. Подружка Шура из солидарности последовала за ней.
«- Что, бабушка?» - Валя, скрывая раздражение, присела на край кровати.
«-Отгони от меня муху». Бабушка хочет внимания.
Большая черная муха, противно жужжа, назойливо садилась то на лоб, то на волосы бабушки. Валя взяла, лежащую на прикроватной тумбочке веточку ивы и отогнала муху. Для приличия она решила немного с ней посидеть, готовая в любую минуту сорваться и побежать играть дальше.
Шура посмотрела на подругу и неожиданно спросила:
«- А ты любишь бабушку?»
Валя, небрежно пожав плечами , перевела взгляд на бабушку и задумалась.
Она видела ее только летом, когда она на каникулы приезжала к дяде. Бабушка с утра до вечера сидела возле дома на скамейке и грелась на солнышке. В темном, длинном, свободном одеянии, в таком же темным платке на голове. Платок был завязан таким образом, что закрывал нижнюю часть лица. Да, так раньше носили платки женщины на Кавказе.
Может потому, что их никто и ни о чем почти никогда не спрашивал, и никого особо не интересовало о чем они думают?
Солнечный загар ложился только на верхнюю часть лица . И когда перед сном бабушка раздевалась, Валя видела ослепительно белое тело женщины, лицо которой ото лба до кончика носа было коричневым.
Даже когда она была здорова, казалось, ей доставляет неимоверное усилие что-то сказать или пошевелиться. Она просто сидела и наблюдала. Иногда она кивала, если ее о чем-то спрашивали. Молча ела, внимательно глядя на тарелку перед собой.
Сейчас Валя смотрела на нее и не могла понять, любит ли она бабушку.
Тетя Вали, видя в каком тяжелом состоянии теперь ее свекровь, решила, что той не выкарабкаться и активно начала готовить дом к похоронам. С присущей ей работоспособностью она вставала рано, белила стены, мыла окна, стирала занавески. Ведь в деревнях на похороны приходят почти все односельчане.
Бабушка молча наблюдала за ней. Тетя старалась не обращать на нее внимания. Изредко, когда случайно они встречались глазами ,тетя быстро отводила их в сторону. У нее не было времени на сантименты и переживания. Ей надо было думать. Она понимала , что к ним, наверняка, придет много народу, так как тетя уважаемый человек, а дядя тем более. У него золотые руки и вся деревня обращалась к нему, если кому надо было изготовить деревянные окна, двери, полы. Нет, невозможно было даже представить, чтобы все прошло не на должном, для события, уровне. И тетя старалась.
После ужина она тихо подсела к мужу:
«-Надо будет купить несколько мешков муки. Для хлеба на поминальный стол.»
Хлеб тетя всегда пекла только сама. Покупной она не признавала.
Дядя молча сидел за столом и рассматривал свои большие натруженные руки. Он был очень похож на свою мать – высокий, грузный, степенный и молчаливый.
Тяжело, из под бровей, он взглянул на кровать, где тихо лежала его мать. В полном безмолвии они встретились глазами. В глазах матери недоумение. В глазах сына любовь.
Тетя сидит рядом и, немного наклонив голову вниз, нетерпеливо ждет решения мужа. Тот медленно встает и молча направляется к выходу.
У тети дом уже вылизан и побелен. Остается самая малость - мука. Она срывается:
«-Почему я должна обо всем думать? В конце концов это - твоя мать!»
Осеклась и прикрыла рот ладонью. Спохватилась. На дядю нельзя было повышать голос, и она об этом знала.
Нет, он никогда не кричал в ответ. Он просто переставал замечать человека. И это могло длиться месяцами.
Он медленно обернулся к своей жене и сказал:
«- Хочу тебе напомнить одну притчу.
-Один человек ,увидев на дереве спелую грушу, начал ее трясти, чтобы она упала. Вместо спелой на землю упала зеленая.- У тебя, ты говорила, в последнее время бок болит?» И вышел.
А тетя так и осталась стоять. Бабушка спрятала усмешку в глазах.
Через 20 лет бабушка сидела на свадьбе Вали.
По своей привычке тихо и незаметно, в уголке.
Тетя шепнула невесте на ухо, глядя, с укоризной, на свекровь:
«- Еле заставила ее надеть новый платок».
Валя посмотрела на бабушку, и ей показалось, что она улыбнулась. Впрочем, она не могла быть в этом уверена. Нижнюю часть лица закрывал платок. Валя поняла, как сильно любит она свою тихую, немногословную, немного отстраненную, но такую родную бабушку.