Продолжение. Начало здесь.
Приняв дома душ после бассейна, Света уселась на кровати, чуть не с головой завернувшись в песочно-белый мягкий плед - настоящий шотландский тартан, прилетевший к ней, как сказочный ковёр-самолёт, из некоторого царства, некоторого государства - с берегов, окутанных смогом и согретых тёплым дыханием Гольфстрима.
Жаль, прекрасный принц не прилетел сам через море-океан на своём ковре-самолёте…
Девушка вздохнула, в сотый раз перечитывая письмо, приложенное к подарку. В нескольких строках, написанных второпях размашистым мужским почерком, столько тепла – в пледе становится жарко от наполненных горячим чувством слов:
«Милая, не могу (пока) обнять сам, о чём сожалею так, что…нет, лучше остановиться, а то бумага не выдержит, вспыхнет. Пусть в эти Крещенские морозы тебя согревает настоящий шотландский плед: меня заверили, что в тартане из тонкого руна Аргайлских овец моя любимая не замёрзнет даже в самые сильные холода. А овечки эти, к слову, пасутся среди камней древнего святилища гаэльского королевства Дал Риада. В их шелковистой шерсти – сила веков. Помнишь вечного горца Коннора Маклауда? Его кильты – из их руна. Теперь и ты немножко хайлэндер. Отправляю также немного английских сластей. Что больше понравится, то и буду тебе покупать. А чтобы не забыла меня, высылаю несколько снимков из фотобудки. Улыбнись. Ты такая красивая, когда улыбаешься. Люблю. Всегда твой». И подпись.
А Света и не могла не улыбаться, перечитывая письмо снова и снова. С самого понедельника не вылезала по вечерам из тёплого шотландского пледа с плавным градиентом нежных бежевых оттенков – от айвори в центре до песочного с сафари по краям.
И пусть Юра пошутил про силу веков в тонком высокогорном руне, девушка согревалась и телом, и душой, кутаясь в тёплую нежность, и разглядывая Юрины фотографии.
- Любимый. – Шептала ласково и целовала его. В щёки, в смеющиеся глаза, и, конечно, в чувственные, яркие губы. – Какой красивый…
Как она успела позабыть, насколько он хорош?
А Юра Поляков и впрямь так чудесно вышел на снимках, глаз не оторвать. Света отводила глаза лишь на пару секунд – выбрать очередную сладость из высоченной жестяной коробки в виде Биг Бена: открываешь верхушку, а внутри, в самой часовой башне – пакет с самыми разными конфетами, шоколадными драже, орешками в глазури, тоффифи и печеньем. Делала глоток чая, и снова возвращалась взглядом к snapshots, любовалась своим ненаглядным, с замиранием сердца ожидая его звонка.
Несмотря на Наташины заверения в том, что новогодние снимки роскошны, Света всё-таки волновалась. Даже нервничала.
Что он скажет? А важнее, что подумает? Виделись-то всего-ничего… вдруг всё изменилось? Чувства меняются так быстро…
Ей казалось, время уже проложило между ними тень забвения: пока ещё помнились переживания и эмоции… Но вот черты лица понемногу стирались из памяти, словно морщинки на ткани, разглаженной горячим утюгом.
Даже если изо всех сил стараешься удержать образ в мыслях, воспоминания всё равно рано или поздно тускнеют, блекнут… Накал чувств стихает… переживания теряют свою остроту… Ну за что нам это испытание?!
До понедельника всё, что у неё было – это память об ощущениях, которые поднимали на вершину счастья, от которых замирало сердце и всё сжималось внутри от невыносимой жажды любви… Стоило закрыть глаза перед сном, как заново проживались те бесценные минуты, когда соприкасались руками, губами, когда сливалось дыхание, становясь одним на двоих, и две вселенные, объединившись, разрастались до бесконечности.
И каждый раз сердце неслось аллюром, стоило вспомнить, как ей было хорошо тогда… Образ любимого мужчины может таять в воспоминаниях, но невозможно выбросить из сердца вот эту родинку у губ, которую нельзя не целовать. Не изгнать из памяти сердца эту жилку на шее, к которой, если прильнуть губами, то можно ощутить биение самой жизни…
Хорошо, что теперь есть хотя бы фотографии! – В очередной раз мелькнуло в мыслях.
Девушка вновь поднесла к глазам моментальные снимки из фотобудки… перевела взгляд на мобильный, и пульс снова зачастил. Чтобы отвлечься, запустила руку в Биг Бен, вытащила карамельную чашечку тоффифи с половинкой фундука, утопленной в нугу и шоколад. Только положила сладость за щёку, как запиликал сотовый.
Юра!
Вся уверенность в «роскошности» красноплатьевых фотографий схлынула на раз. Волна жара прокатила по телу.
Света откинула край своего убежища из шотландского руна, быстренько дожевала конфету, и, наконец, ответила. Тонкие пальцы девушки подрагивали от волнения. Дрогнул и голос:
- Привет.
Продолжение здесь.