В роду Алексея мужчины доживали только до сорока пяти, и знание это висело всю жизнь над ним дамокловым мечом.
Когда же в сорок три его разбил инсульт, даже облегчение почувствовал: «Свершилось…»
Беспомощный, с парализованной правой стороной, обречённо ждал он конца.
Дома стояла непривычная тишина, напряжённая, гнетущая, разговаривали все вполголоса.
Собачка Нюся не понимала, почему её не пускают в комнату хозяина, поскуливала под дверью и настойчиво скребла лапкой. В больших чёрных глазах-телескопах любимца семьи поселилась тревога. Когда же ей удалось-таки пробраться в спальню вслед за хозяйкой, Нюся подбежала к постели, заглянула в перекошенное лицо Алексея, вскарабкалась на своих коротких лапках ему под бок, прильнула живой грелочкой, да так там и осталась.
Нюсю Алексей подобрал на автобусной остановке семимесячным щенком, как определил навскидку её возраст ветеринар при осмотре.
- Какая, спрашиваете, порода? – опытный ветврач, разглядывая необычного пациента с огромными ушами, длинным тельцем на коротких лапках и большими навыкате глазами, размышлял вслух.
- Смесь фокстерьера, таксы и осла.
Ещё в приёмной ветлечебницы в длинной очереди и хозяева, и их питомцы смотрели на неё с удивлением и сочувствием: «Ой, какая…»
Слышал Алексей похожие ахи-охи ещё не раз, но это нисколько не помешало всей семье полюбить Нюсю ,и любовь эта была взаимной.
Нюся лежала под боком хозяина, пока тот не поднялся, а вот собачка встать на ноги не смогла: взяла всю хворь на себя.
В заботах о самоотверженном питомце Алексей даже стал забывать о проклятии рода.
После нескольких месяцев лечения Нюся встала наконец на свои коротенькие слабые лапки, покачиваясь, то и дело подгибая и волоча их за собой, и прожила так ещё лет семь, по-прежнему преданно опекая хозяина.
Алексей же, рассказывая эту историю, ставшую семейной легендой, всякий раз слышал в ответ: «Ой, какая...»
В роду Алексея мужчины доживали только до сорока пяти, и знание это висело всю жизнь над ним дамокловым мечом.
Когда же в сорок три его разбил инсульт, даже облегчение почувствовал: «Свершилось…»
Беспомощный, с парализованной правой стороной, обречённо ждал он конца.
Дома стояла непривычная тишина, напряжённая, гнетущая, разговаривали все вполголоса.
Собачка Нюся не понимала, почему её не пускают в комнату хозяина, поскуливала под дверью и настойчиво скребла лапкой. В больших чёрных глазах-телескопах любимца семьи поселилась тревога. Когда же ей удалось-таки пробраться в спальню вслед за хозяйкой, Нюся подбежала к постели, заглянула в перекошенное лицо Алексея, вскарабкалась на своих коротких лапках ему под бок, прильнула живой грелочкой, да так там и осталась.
Нюсю Алексей подобрал на автобусной остановке семимесячным щенком, как определил навскидку её возраст ветеринар при осмотре.
- Какая, спрашиваете, порода? – опытный ветврач, разглядывая необычного пациента с огромными ушами, длинным тельцем на коротких лапках и большими навыкате глазами, размышлял вслух.
- Смесь фокстерьера, таксы и осла.
Ещё в приёмной ветлечебницы в длинной очереди и хозяева, и их питомцы смотрели на неё с удивлением и сочувствием: «Ой, какая…»
Слышал Алексей похожие ахи-охи ещё не раз, но это нисколько не помешало всей семье полюбить Нюсю ,и любовь эта была взаимной.
Нюся лежала под боком хозяина, пока тот не поднялся, а вот собачка встать на ноги не смогла: взяла всю хворь на себя.
В заботах о самоотверженном питомце Алексей даже стал забывать о проклятии рода.
После нескольких месяцев лечения Нюся встала наконец на свои коротенькие слабые лапки, покачиваясь, то и дело подгибая и волоча их за собой, и прожила так ещё лет семь, по-прежнему преданно опекая хозяина.
Алексей же, рассказывая эту историю, ставшую семейной легендой, всякий раз слышал в ответ: «Ой, какая...»
