По сложившейся традиции подводим итоги очередного года в разрезе судебной практики по субсидиарной ответственности.
В этом году Верховный суд был менее креативным, чем в прошлом, тем не менее, тема привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по степени актуальности в 2020 году уступила разве что «coronapravo».
За этот год по субсидиарной ответственности Верховный суд РФ разрешил 13 дел, и еще одно дело будет рассмотрено 21.12.2020.
Сложные вопросы права решались только в трех делах - о них и поговорим. Еще четыре дела касаются доведения до банкротства, три дела - несвоевременной подачи заявления о банкротстве, одно дело по обеспечительным мерам при привлечении к субсидиарной ответственности.
Сложные вопросы права решались:
- по привлечению к ответственности членов совета директоров;
- по привлечению к субсидиарной ответственности при наличии уголовного дела (данный кейс я подробно рассматривала ранее – https://zen.yandex.ru/media/id/5dee976ae3062c00aeb6a321/subsidiarnaia-otvetstvennost-za-neuplatu-nalogov-5ed3e80e709fb133f9734c23);
- по субсидиарной ответственности при наличии корпоративного конфликта (данный кейс так же подробно рассматривался ранее - https://zen.yandex.ru/media/id/5dee976ae3062c00aeb6a321/korporativnyi-konflikt-vs-subsidiarnaia-otvetstvennost-5f8b51505282a97827b5beba);
Рассмотрим три ключевых кейса 2020 года, которые повлияли на судебную практику рассмотрения споров по субсидиарной ответственности.
1) Дело о банкротстве АО «Теплоучет»: при каких условиях член совета директоров признается контролирующим должника лицом (определение № 307-ЭС19-18723(2,3) от 22.06.2020 по делу № А56-26451/2016).
Верховный Суд РФ указал, что статус члена совета директоров для целей привлечения лица к субсидиарной ответственности предполагает наличие возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника. В то же время одобрение одним из членов совета директоров (либо иного коллегиального органа) существенно убыточной сделки само по себе не является достаточным для констатации его вины в невозможности погашения требований кредиторов и привлечения его к субсидиарной ответственности. К ответственности подлежит привлечению то лицо, которое инициировало совершение подобной сделки и (или) получило (потенциальную) выгоду от ее совершения. В связи с этим надлежит также определять степень вовлеченности каждого из ответчиков в процесс вывода спорного актива должника и их осведомленности о причинении данными действиями значительного вреда его кредиторам.
В этом деле Верховный Суд РФ также пришел к выводу, что статус контролирующего должника лица подлежит исследованию при рассмотрении требования о привлечении к субсидиарной ответственности по существу, а не при разрешении ходатайства процессуального характера о привлечении контролирующего должника лица в качестве соответчика.
2) Дело о банкротстве ООО «ДИС»: о зачетном характере требований о привлечении к субсидиарной ответственности и о возмещении ущерба, причиненного преступлением (определение от 03.07.2020 № 305-ЭС19-17007(2) по делу № А40-203647/2015).
По мнению Верховного Суда РФ, гражданский иск о взыскании ущерба за совершенное преступление в размере неуплаченных налогов тождественен требованию о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности. При определении соотношения этих требований необходимо исходить из их зачетного характера по отношению друг к другу. Право выбора способа защиты принадлежит уполномоченному органу.
Заявляя прямой иск к руководителю должника о возмещении причиненного вреда вне рамок дела о банкротстве, уполномоченный орган фактически выбирает способ распоряжения частью принадлежащего ему требования. При этом наличие потенциальной возможности удовлетворить свое требование с помощью иного процессуального механизма само по себе признака тождественности второго иска не устраняет.
3) Дело о банкротстве ООО «Егорье»: субсидиарная ответственность при наличии корпоративного конфликта (определение от 28.09.2020 № 310-ЭС20-7837 по делу № А23-6235/2015).
В этом деле столкнулись интересы двух групп участников должника: Кругляковых и Кузиных. Кругляковы пытались привлечь к субсидиарной ответственности Кузиных. Последние в свою очередь ссылались на то, что истцы и их аффилированные лица сами являлись причастными к управлению должником, то есть они не имеют статуса независимых кредиторов, что лишает их возможности заявлять требование о привлечении к субсидиарной ответственности.
Рассматривая спор, Верховный Суд РФ пришел сразу к нескольким важным выводам.
Требование о привлечении к субсидиарной ответственности принадлежит независимым от должника кредиторам, а механизм привлечения к субсидиарной ответственности не может использоваться для разрешения корпоративных споров.
Предъявление аффилированными по отношению к должнику лицами иска о привлечении к субсидиарной ответственности по существу может быть расценено как попытка компенсировать последствия своих неудачных действий по вхождению в капитал должника и инвестированию в его бизнес. Если истцы полагают, что ответчики как их партнеры по бизнесу действовали неразумно или недобросовестно по отношению к должнику, то они не лишены возможности прибегнуть к средствам защиты, имеющимся в арсенале корпоративного (но не банкротного) законодательства, в частности, предъявление требований о взыскании убытков, исключение из общества, оспаривание сделок по корпоративным основаниям и прочее.
При определении размера субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве должника нужно исходить не из даты заключения гражданско-правового договора должником, а из даты наступления срока его исполнения.
Срок исполнения денежного обязательства не всегда совпадает с датой возникновения самого обязательства. Требование существует независимо от того, наступил ли срок его исполнения либо нет. Таким образом, решая вопрос о том, какие обязательства могут быть отнесены к периоду с момента истечения срока на подачу заявления о банкротстве до даты возбуждения дела, на судах лежит задача попредметно проанализировать положенные в основание требований к должнику сделки, принимая во внимание правовую природу соответствующих обязательств, и с учетом этого определять, относится ли возникновение требования к спорному периоду либо нет.
Перед судебным экспертом не может быть поставлен вопрос о дате возникновения неплатежеспособности должника.
Неплатежеспособность, с точки зрения законодательства о банкротстве, является юридической категорией, определение наличия которой относится к исключительной компетенции судов, равно как и категории добросовестности, разумности, злоупотребления, вины и прочее. По смыслу положений арбитражного процессуального законодательства перед экспертом может быть поставлен только вопрос факта (в данном случае оценка финансового состояния должника), в то время как установление признаков неплатежеспособности относится к вопросам права, в силу чего является ошибочным вывод судов о неплатежеспособности должника, основанный исключительно на заключении судебной экспертизы.
Такой был 2020 год в части интересных судебных кейсов по субсидиарной ответственности.