Дед Павел еженедельно строчил в районку доносы на своих сына и дочь: «Помилуйте меня, пришлите корреспондента. Сын замучил, бьет меня каждый день, душит. А дочь есть ничего не дает, корочку хлеба по соседям выпрашиваю ... ».
Редактор не спешил посылать журналиста, потому что сельским головой там был его друг - уверял, что с дедом все хорошо, кто-то просто шутит. И когда пенсионер описал, как кровью харкал, потому что сын ему выбил «последний зуб», таки отправили к нему завотделом социальных проблем Марию Антоновну.
- Павел Степанович? - спросила она.
Дед как раз сидел на пороге старого дома, уставившись куда-то вдаль своим равнодушным взглядом. Его руки были содраны до ран.
- Я - повернув голову к незнакомке, ответил. - А вы кто будете?
- Из газеты. Получили от вас письмо, хотели переспросить, вы ли это писали и действительно ли это правда, - протягивая конверт с дедовыми жалобами, поинтересовалась Мария Антоновна.
- Я писал! - вдруг дед повеселел. - А вы его напечатаете? И фамилии, слышите, фамилии сына обязательно укажите. Пусть его начальник почитает!
Он снова стал перечислять страшные преступления своих детей. Как его самого закрывают в доме, как бьют по голове и лице за малейшую провинность. Как на днях стекло вынужден был разбить, чтобы вылезти из комнаты, потому что очень хотел в туалет. Там и руки порезал - показал ...
Мария Антоновна внимательно записывала каждое слово деда. Но посмотрела на его чистенькую, хотя и поношенную одежду.
Дальше спросила:
- А кто вам одежду стирает?
- Сам. Вот так беру ведро, натяну из колодца воды, бросаю брюки и тру с мылом, тру, - показал старик.
- А зубы ваши?
- Зубы? - стал кривляться дед. - Не, сын выбил. Тут вот тащил меня по лестнице из дома. И в ямку. И копал ...
Старый расплакался. Марие Антоновне стало его до боли жалко. Хотя видела, что немного дед таки приукрашает. Потому что зубы есть, а в письме же написал, что ему выбили «последний».
- А сын ваш сейчас где? - поинтересовалась журналистка.
- В Польшу бежал. Прячется! Знает, что я кореспондента вызвал ... Ага. И дочь в лес побежала, как только вас из окна увидела.
Выходила Мария Антоновна со двора деда Павла, а его рассказ у нее вызвал все больше вопросов. Решила пройтись по соседям, спросить, действительно ли дети пенсионера такие палачи.
- Да кого вы слушаете ?! - говорили все, как один.
И стали рассказывать совсем другую историю деда, его молодости и старости.
В юности Павел был очень задорный. Мать до последнего отговаривала Оксану, чтобы замуж за него не шла, потому что добра от такого мужа не будет. И девушка не послушалась. Еще как первенец Андрей родился, то немного уделял ему времени - мог вечером с ним поиграть.
А к дочери Марии интереса уже не было совсем. К рюмке пристрастился и к чужим женщинам. В один прекрасный вечер собрал свои вещи и ушел из дома. Его уже ждала в соседней деревне Галька ...
Трудно было Оксане самой поднимать детей на ноги. Обратилась к нему за помощью. Но муж только посмеялся:
- Денег не давал и давать не буду! Хочешь - любовника заведи, пусть тебя и твоих детей глядит.
Больнее врезалось в сознание «твоих детей». А разве это не его сын и дочь?! Но ни слова в ответ не сказала. Для себя решила: что умирать будет от тяжелого труда, но у бывшего больше не попросит ни копейки. И трудилась за двоих, чтобы одеть детей, изучить.
Они выросли благодарными ей за все. Когда в конце лета приехали в отчий дом, нарадоваться не могла, такие хорошие сын и дочь. И внуки тянулись к любящей бабушке.
О неверном благоверном баба Оксана уже давно не вспоминала. И тут в один дождевой ноябрьский день выглянула в окно - топчется под домом какой-то старик. Вышла на крыльцо - Павел! Облезлый, небритый, тощий ... Куда девалась красота, которой щеголял в юности.
Переминался с ноги на ногу, опираясь на палку. В глазах была невероятная грусть. Но и теперь не спросил, как жила эти годы, как дети, только жаловался, что Галька ободрала его как липку, а когда инсульт с ним случился - выбросила из дома, который своими руками строил ...
- Примешь? - спросил он, виновато взглянув исподлобья.
- Мы не можем оставить в беде отца, - однозначно постановил Андрей.
Поддержала брата и Мария. Хотя отца после того, как он семью бросил, дети не видели ни разу.
- Пусть будет по-вашему. Но мы еще от него наплачемся, - сказала мать. Как в воду глядела!
И началось. Только начал обживаться - стал заводить свои порядки, женщину дергать, водочку попивать. Дети заступились за мать и пригрозили, что пойдет отец в дом престарелых, тогда он решил дурную славу пустить о них по всему селу. Поднял и полицию, и соцслужбы в районе своими лживыми жалобами. В конце концов решил в газету написать.
Вот приняли на свою голову деда, перемывают теперь семье косточки в деревне. А ему хоть бы хны! Какое родилось, такое и умрет ...