Мы по-прежнему двигались впереди, чуть отставая шли тридцатьчетвёрка капитана и штук 12 легких танков. Показались немецкие танки, их было штук 10, это был танк Т-3 и 4 самоходки "АртШтурм".
Я знал что нашу лобовую они берут, поэтому надеяться оставалось только на маневренность и быстроходность танка.
"Мама", – прошептал я, хотя матери своей не помнил.
Через минуту грохнула пушка Т-34, за ним открыли огонь остальные наши танки. С коротких остановок, равняясь на нашего Т-34 мы тоже выпустили штук 6 снарядов. Один из немецких Т-3 споткнулся и вспыхнул ярким пламенем, судя по всему - в него попал 76-мм снаряд Т-34.
"Горит сволочь!!!" - заорал я, в тот же момент над нашей башней со свистом пролетел немецкий снаряд, который с треском заставил захлопнуться командирский люк.
Я увидел что в 100 метрах перед нами уже раскачивался тонкий ствол Т-3, мы выстрелили одновременно. В наш танк попал его снаряд, а от удара нас бросило головами вперёд. Когда я пришел в себя, тот Т-3 уже горел, мы не промазали. Быстро пересев за пушку, всадил в него ещё снаряд.
Не желая нести потери в бессмысленной и жестокой схватке с русскими, немцы начали отступать под прикрытие своих пушек и миномётов. Наш капитан на Т-34 пытался организовать преследование, но они подожгли еще один наш танк, а его Т-34 поймала несколько попаданий, что и послужило дать команду на отход.
Тогда наши потери составили больше чем у немцев: 7 БТ сгорели, 1 стоял с выбитым колёсами, которого мы по приказу командира подожгли.
Одному показалось что один немецкий танк горит недостаточно дымно, всадили ещё пару снарядов. Из воронки неподалеку вышел немецкий танкист с поднятыми руками. Увидев его, по нему ударили из двух пулемётов сразу.
В этом бою я понял, что в танковой мясорубке пленных не бывает...