Сегодня в евангельском чтении, посвященном памяти святого апостола Андрея, говорилось о призвании Господом апостолов Андрея, Иоанна, Петра, Филиппа и Нафанаила. Иоанн Креститель указал: «Се Агнец Божий», и тотчас Андрей с Иоанном, оставив Предтечу, последовали за Христом. Они, конечно, вспомнили прежние слова своего учителя об Агнце Божием, Который берет на Себя грехи мира, вспомнили свидетельство, что это Сын Божий, которому сам Креститель недостоин развязать ремень Его обуви.
И вот вслед за Симоном Петром, которого приводит Андрей словами «мы обрели Мессию», Господь призывает Филиппа: «Иди за мной». Тот приглашает Нафанаила. На скептическое замечание последнего «От Назарета может ли что добро быти?» Филипп говорит: «Прииди и виждь». Увидев Нафанаила, Христос тотчас говорит, точно слышал его последние слова о Назарете, сказанные Филиппу, - «Се воистину израильтянин, в немже льсти несть». На удивленный вопрос Нафанаила, откуда Тот его знает, Господь ответил: прежде, чем тебя позвал Филипп, Я видел тебя под смоковницею. Вероятно, тогда Филипп сподобился откровения свыше, смысл которого теперь и обдумывал. Поэтому тотчас узнав в Иисусе Того, Кто ему прежде явился незримо для других, он восклицает: «Равви, Ты Сын Божий, Ты Царь Израилев».
Христос отвечает: «Истинно, истинно говорю вам: отныне будете видеть небо отверстым и ангелов Божиих, восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому» (Ин. 1, 51). Действительно, три года общения со Христом сделали апостолов свидетелями необыкновенных вещей, которые запечатлелись в их памяти навсегда.
Одно из чудес описано в читавшемся сегодня отрывке из Евангелия от Луки – исцеление скорченной женщины. Некоторые отцы Церкви видят в этой женщине символ всего человеческого рода, который был связан сатаной и пресмыкался своими помыслами только по земле, не имея возможности взглянуть в небо. Лишь Христос распрямил стан человеческого рода, чтобы тому открылся горний мир.
Господь совершил чудо исцеления скорченной женщины в синагоге в день субботний. Он поступал таким образом неоднократно и, конечно, не без цели. Этой целью было расшатать в глазах учеников их устоявшиеся представления о мнимом совершенстве иудейского богослужения и самих служителей. Ведь апостолам было предназначено создать из себя ядро иерархии Нового Завета. Поэтому они были призваны, взяв из Ветхого Завета лучшее, оставить худшее, представить для вина Нового Завета новые мехи.
Господь ожидал реакции служителей Ветхого Завета на Свои действия и отвечал на нее, давая пример Своим ученикам. Он исцелил скорченную женщину словом и возложением рук. После этого начальник синагоги сказал, обращаясь не ко Христу, а к народу: «есть шесть дней, в которые должно делать; в те и приходите исцеляться, а не в день субботний» (Лк. 13, 14).
Почему начальник синагоги обратился со словами укоризны к народу, а не ко Христу? Вероятно, потому что испытывал к Последнему неприязненные чувства. Ведь сам он не имел той силы слова, что Христос, и не мог исцелять неисцелимых недугов, хотя, может быть, и почитал себя более набожным в известном роде.
И что же он делает? Дабы скрыть объявшие его зависть и злобу, прикрывается личиной благочестия, личиной ревности о законе Моисея. Поэтому Господь срывает с него личину, сказав: «Лицемер! Не отвязывает ли каждый из вас вола своего или осла от яслей в субботу и не ведет ли поить? Сию же дочь Авраамову, которую связал сатана вот уже восемнадцать лет, не надлежало ли освободить от уз сих в день субботний?» (Лк. 13, 15-16).
Когда Господь давал через пророка Моисея заповедь о субботе, имелось в виду не ничего неделание, а прославление Бога. Имелся в виду покой для людей несвободных и даже для вьючных животных, чтобы хозяева не изматывали их непосильной работой. И разве не справедливо было порадоваться за исцеленную женщину, которая восемнадцать лет не имела настоящего покоя, но точно была связана цепью?!
Поэтому народ, бывший свидетелем чуда, встал на сторону Христа, а не на сторону начальника синагоги. Настолько неопровержимым было его обличение греха лицемерия. В чем же сущность этого греха и почему он так ненавистен Господу?
Лицемерие есть надевание человеком какой-либо личины, призванной скрыть его душевные движения. Господь не напрасно ставит нам в пример для поведения незлобивых младенцев, у которых лицо есть отражение души. Радостно младенцу на душе – он улыбается, болит у него что-то или настроение испортилось – он плачет. Конечно, взрослый человек должен управлять своими чувствами и обладать сдержанностью в их проявлениях. Но он не должен своим лицом лгать. Не должен прятать за личиной благоговения к Богу неприязни к ближнему. Не должен, обольщая ближнего приветливой улыбкой и вкрадчивыми словами, желать его обмануть. Если такое лицемерие входит в привычку, человек проникается лукавством и уподобляется нечистым духам. Что может быть хуже этого?
Апостол Андрей дает нам своим житием новый пример противостояния лицемерию. Пройдя многие страны с благовествованием Христовым, благословив пределы будущей России, он прибыл в Грецию, в город Патры. Здесь святой обратил ко Христу многих граждан, и среди них жену правителя города и его брата. Увидев, что языческие храмы пустеют после проповеди апостола, правитель Эгеат решил привлечь апостола Андрея к суду с обвинением в безбожии.
Узнав об этом, Андрей сам явился к Эгеату, чтобы побеседовать с ним. В ответ на насмешки правителя над распятием Христа Андрей стал говорить о тайне божественного снисхождения к грешному роду человеческому, которая крестом открылась, однако же закрыта для неверующих. Эгеат оказался глух к словам апостола и предложил принять участие в языческом жертвоприношении. В противном же случае он обещал распять апостола на кресте, дабы тот скорее познал тайну, о которой сам говорит.
Андрей, сказав, что это для него честь и ближайший путь к небу, высказался готовым принять распятие за Христа. После того Эгеат приказал, чтобы апостол был привязан ко кресту веревками – это продлило бы его мучения.
Вися на кресте и испытывая телесные страдания, святой Андрей радовался духом и приносил Господу благодарение за крестную смерть. Вокруг места казни собрался народ и с изумлением видел и слышал, как страдалец благовествует крестную смерть и воскресение Христово. Потом люди стали возмущаться беззаконием Эгеата, готовы были поднять возмущение, чтобы освободить апостола. Но тот учил их кротости – не словом, а самым делом.
Тогда люди, не дерзая на бунт, пошли к дому правителя и призывали, чтобы тот своей законной властью освободил Андрея. Тогда Эгеат испугался. Но не Бога, не своего преступного деяния, а возмущения народного. Надев на себя личину раскаяния и сострадания, он приказал своим служителям отвязать апостола, снять его с креста. Но святой сам уже не хотел этого. Его душа созрела для неба – как спелый сноп пшеницы, и он не хотел останавливать жатвы. Господь внял молитве святого, поэтому руки служителей, когда те хотели отвязать апостола от креста, приходили в омертвение. Тогда они смирились с невозможностью снять святого с креста и только с благоговением смотрели на этого человека, для которого, по словам апостола Павла, жизнь – Христос, и смерть – приобретение. Апостола и крест осиял небесный свет. Люди прославляли его подвиг, прославляли победу Христа над тлением. Так в небесном сиянии Андрей предал душу в руки Христа.
Эгеат же не раскаялся. Он лишь сожалел о своем поражении от апостола и жаждал мести. Он решил погубить зачинщиков возмущения, тех, кто открыто выступили с порицанием его действий. Однако, как повествует житие, на него напал бес, и Эгеат посреди площади умер. С него спала личина раскаяния и открылся оскал злобы. В таком виде этот человек предстал суду Божию.
Дай же нам, Господи, молитвами апостола Андрея, сил не лицемерить, не надевать на себя личин благочестия и благообразия, но быть искренними перед Тобою и перед людьми. Аминь.
Священник Сергий Карамышев